— Ставок нет, куда?
— А нельзя ли его позвать как специалиста со стороны? Пусть работает у Штерн, а к нам его отправят в качестве шефской помощи. Межинститутский проект.
— Что ты так за него вцепился? Мало ли энтузиастов?
— Чуйка, Володя. Мне кажется, что он дефибрилляцию проработает досконально. Хочешь, давай поспорим: не пройдёт и полугода, как Гурвич выдаст что-то очень значимое. Ставлю свою зарплату против твоего рубля.
— Спорить не буду, а то придётся тебя кормить, чтобы с голода не умер. Хорошо, я поговорю с Бурденко.
— Чтобы он посоветовался с Штерн?
— Да. Но для начала надо бы у этого Гурвича спросить, может, он и сам не захочет.
Мы вернулись и сразу огорошили посетителя предложением. Наум думал недолго. Сказал, что сам пойдёт к Лине Соломоновне проситься. Мол, она в восторге от наших открытий, ставит в пример, и всё такое. Вот только неизвестно, что она скажет на просьбу отдать специалиста. Тут-то любовь может и закончиться.
* * *
Будто одного Гурвича было мало, судьба столкнула меня нос к носу с Аней. Вот же беспокойная душа: всё ей надо знать.
— Привет! Ну, ты встречался с Сашей?
— А она тебе что ответила?
— Сказала, что ей надо заниматься. А потом спросила, в каких краях жила мёртвая царевна. Нет, ты представляешь, я пошла к соседям спрашивать сказки Пушкина!
— И что царевна?
— Матушка её смотрела на вьюги. Там ещё мачеха с зеркалом это повторяет. Но богатыри… Ты чего тут лыбишься? Признавайся: твоя затея?
— Написать сказку про мёртвую царевну? Нет, конечно, это же сто лет назад было.
— Я так поняла, у вас всё хорошо?
— Послушай, Аня. Я сейчас одну умную вещь скажу, только не обижайся.
— Не буду. Говори.
— Я тебя уважаю, и ты мне очень нравишься. Но, пожалуйста, не надо так переживать за мою личную жизнь, всё равно я её обсуждать не собираюсь ни с кем. В том числе с тобой. За телефон спасибо.
— Так серьёзно всё? На свадьбу позовёте?
— Сейчас открытку пошлю.
Сзади кто-то появился, потому что Аня вдруг изменилась в лице и начала открывать рот. Наверное, начальство. Я начал оборачиваться, и одновременно с этим услышал вежливое покашливание.
— Здравствуйте, Николай Нилович.
Бурденко стоял одетым по уличному.
— День добрый, молодые люди. Никита, бери Неговского и зайдите ко мне. Журнал пришёл.
* * *
Какой журнал, объяснять не надо. Нас интересует только один — буржуинский «Ланцет» как знак международного признания. С Аней и прощаться не пришлось: увидев директора, она решила не мозолить ему глаза и убежала.
Неговский, когда услышал о раздаче халявной литературы, вскочил и пошёл за мной.