Автор: Амелия Борн
- Мы же с тобой «с первого класса вместе», - шутит муж горько.
- И за все, что делаем, отвечаем тоже вместе? - откликаюсь я.
- Нет, Мась, за то, что ухожу к Эле, отвечаю только я. Прости, что так вышло.
Через пятнадцать лет совместной жизни муж сообщил, что влюбился в другую и теперь будет жить с ней. И эта история была бы банальной, как тысяча подобных, если бы однажды Кирилл не вернулся и не попросил:
- Выноси для нас с Элей ребенка. Я заплачу.
***
Возвращалась домой я поздно - солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки персикового и бледно-розового. Голова была тяжелой после многочасовой работы над проектом. База отдыха требовала полной отдачи, и я вся ушла в чертежи, планировки, подбор материалов, лишь бы не оставлять мыслям свободного пространства.
Дом, который я снимала этим летом, находился в тихом загородном поселке - небольшой, деревянный, с увитой плющом верандой и яблоневым садом. Я полюбила его с первого взгляда, когда поняла, что городская квартира душит меня знакомыми стенами, в которых слишком многое напоминало о прошлом…
О прошлом, от которого я бежала, но которое все равно настигало - редкими телефонными звонками, общими знакомыми, неосторожно брошенным словом. О прошлом, которое носило имя моего бывшего мужа.
Я притормозила у ворот, и сердце пропустило удар.
У калитки стоял Кирилл. Именно он и был олицетворением минувших дней, которые не приносили ничего, кроме боли, даже в простых воспоминаниях.
Бероев не звонил заранее, не предупреждал о визите - просто приехал и ждал, опершись бедром на хромированный бок своей Тойоты. Одет муж был в летние брюках и рубашку с закатанными рукавами, такой знакомый до рези в груди, что на мгновение мне показалось - не было этих полугода. Не было того вечера, когда он сказал про Элю.
А следом и не было моего одиночества в опустевшей квартире.
Я смотрела на него сквозь лобовое стекло и силилась понять, что чувствую. Обиду? Радость? Злость? Все смешалось в тугой комок, который подкатил к горлу и никак не хотел рассасываться. Знала лишь, что мне категорически нельзя показывать, какие эмоции до сих пор этот мужчина вызывает в душе.
- Привет, Мась, - сказал он, когда я все же вышла из машины.
Голос у него был такой же, как прежде. Ровный, спокойный, чуть усталый. Голос человека, который привык держать все под контролем - и свои эмоции, и чужие судьбы.
- Привет, - откликнулась я, и то, каким тоном я это произнесло, резануло даже меня.
Он показался мне чужим, искусственным.
- Пустишь в гости? - усмехнулся Бероев, и я пожала плечами, мол, ну заходи.