Я пролистывал всё это без интереса — так скучающий человек листает чужой фотоальбом. Грязное бельё корпоратов и чиновников меня не трогало. Я всегда был выше этого: не потому, что считал себя святым, а потому, что никогда не нуждался в чужой грязи, чтобы добиться своего.
И всё же выбросить такой козырь было бы глупо.
Последняя папка называлась «Дом дэ Фуэго».
Здесь я перестал листать.
Старые семейные сделки. Финансовые документы. Сведения обо мне самом — их я отложил на потом. И оригинал записи с Гранатовой.
Её я открывать не стал. Просто удалил.
Затем — пара файлов, касавшихся Тайрона. Я не читал их, только пробежал глазами, выхватывая главное: номера счетов, суммы взяток, антимонопольная служба, незаконная игра на бирже. Материалов было немного. Само по себе всё это тянуло разве что на громкий скандал и дорогих адвокатов.
Ключевой была запись о теракте.
На ней я задержался всего на мгновение — ровно настолько, чтобы понять, что это такое. Этого хватило.
Я выделил всё, что касалось Тайрона, и удалил. Без колебаний и без сожалений — как убирают с доски фигуру, которой там вообще не должно было оказаться.
— Игнасио. Скопируй всё, что осталось. Целиком. Потом проверь удалённое: чтобы восстановить было невозможно — ни фрагментов, ни следов. И верни накопитель на место.
— Сделаю.
Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. За окном догорал вечер.
Накопитель вернётся туда, откуда его взяли, и на нём будет всё — кроме того, чего никто и никогда не должен увидеть.
Мария заглянула в кабинет ближе к вечеру.
— Сеньор, пришёл Тадео Пирас.
— Пусть заходит.
Тадео вошёл с той же дорожной сумкой через плечо, с которой улетал. Японское солнце прожарило его ещё сильнее, скулы заострились, а под глазами залегли тени, которые одной ночью сна уже не выведешь. Сумку он поставил у дивана, но сел только после того, как я кивнул.
— С приездом. Как Япония?
— Стоит, сеньор. — Он положил ладони на колени. — Японские партнёры передают поклон. И просьбу.
— Какую?
— Sharp хочет прислать сюда своих людей. Говорят, чтобы наладить связь между заказчиком и изготовителем. Спецификации, поставки, изменения, всё, что неудобно решать по телефону через восемь часовых поясов. Сколько человек и в каком качестве, решать вам.
Я откинулся в кресле и невольно поморщился.
— Разнюхать они тут всё хотят. Заинтересовали их наши экраны. Три с половиной дюйма под телефон, и никто не объяснил им зачем. Я бы на их месте тоже не спал.
Тадео промолчал, но кивнул едва заметно, и я понял, что про экран его в Японии спрашивали не раз.