Да такое и не замолчишь. Тем более что это преступление не просто против конкретного капища или клана, это преступление против всего образа жизни родовичей.

Именно поэтому он отправился прямиком к Светозарову.

На его взгляд, Светозаров вообще был кремень. Мужик, конечно, хоть и сдал после всех последних пертурбаций, но остался на рабочем месте, причём с горящим взглядом.

Да и формально его никто не снимал с должности главы Службы имперской безопасности. Несмотря ни на что. Да и некому, в сущности, было это сделать. Потому что на данный момент не было правителя.

Да, витал запах двоевластия, но до следующего Совета все старались держаться и делать вид, что ничего этакого не происходит.

По всей империи были объявлены траурные мероприятия. Везде были приспущены имперские флаги. Все газеты и другие информационные издания сообщали новости о произошедшем на Ольхоне, о том, что демонов выбили из империи, и так далее, и тому подобное.

Много писали о цене битвы, об именах героев, о подробностях операции и прочее, прочее, и прочее.

И когда Морозов вошёл в кабинет к самому Светозарову, тот выглядел, конечно, лет на сто постарше себя обычного и привычного всем остальным.

И при этом сам Иосиф Дмитриевич взирал на Морозова с таким удивлением, будто вообще никогда в жизни не ожидал увидеть его у себя на пороге. Скорее всего, ещё и потому, что их последняя встреча проходила в совершенно ином ключе, в резком, напряжённом тоне.

Но сейчас Морозов был готов поступиться некоторыми своими принципами и обратиться к Светозарову за информацией. В конце концов, все они — родовичи, как правильно отмечал Рарогов, и сохранение капищ, сохранение уклада жизни, сохранение всего мира — было их общей целью.

Не смотря на то, что Светозаров, находился в лёгком шоке от прибытия Морозова, всё же пригласил его присесть, а затем спросил:

— И что же вас привело ко мне, Ледобор?

Морозов вдруг понял, что ему ещё нужно собраться с мыслями. В это самое время Светозаров достал одну из папок из ящика, глянул на неё и положил справа от себя. Морозов ясно рассмотрел гриф: «Совершенно секретно».

А потом увидел поднятый на него взгляд.

Затем Иосиф Дмитриевич повёл себя довольно странно: плюнул, махнул рукой — и, уставившись на Морозова, сказал:

— Пока вы собираетесь с мыслями, я вам скажу одну важную вещь. Это, по сути, совершение должностного преступления, но, если бы я был на вашем месте, честно говоря, тоже хотел бы знать, если подобное произошло бы.

Морозов сразу напрягся. Он не привык к такому Светозарову.

— Что случилось-то? — поинтересовался он.