Я с недоверием взглянул на колбу, но всё же сделал небольшой глоток. По вкусу напоминало жидкий мел и даже сильного отвращения не вызывало. Но, стоило мне допить его до конца, как на месте выбитых зубов почувствовал резкую, режущую боль.
— Вот, чёрт, — выронив колбу, я схватился за щёку.
— Ничего страшного. Боль скоро пройдёт. Просто зубкам нужно прорасти, — начала утешать меня белочка, будто я маленький мальчик. — Садитесь скорей на кроватку, а то вдруг ещё головка закружится. Вот так, молодец. А я пока обработаю другие Ваши ранки.
С такими словами она усадила меня на кушетку и начала протирать ушибленные места.
То, что она обращалась со мной как с ребёнком — бесило. Но мне сейчас было так плохо, что я ничего не сказал.
Каждый раз, когда она дотрагивалась, кожу начинало дико жечь, но эта боль не шла ни в какое сравнение с зубной, поэтому я практически не обращал на неё внимания, лишь немного поморщился.
— Ну, вот и всё. Ваше прекрасное личико восстановлено, — улыбнулась она, протянув мне зеркало.
Все синяки и ссадины, в самом деле, исчезли, будто их и не было. Кожа стала ровной и гладкой. И, казалось, я выглядел ещё симпатичнее, чем утром.
— А теперь раздевайтесь! — произнесла Берта, глядя на меня.
— Это обязательно? — с неохотой спросил я, вспомнив о множестве пуговиц на одежде. — У меня больше ничего не болит.
— Боюсь, я не могу отпустить вас, пока не осмотрю всё лично.
— Ладно, так и быть, — согласился я и начал медленно расстегивать застёжки.
— Давайте, я вам помогу.
Не дожидаясь ответа, она прочитала заклинание, и одежда мгновенно слетела с меня, так что я остался в одних трусах.
Удобно! Интересно, почему при одевании они так не делали?
Хотя, это не так важно. Гораздо интереснее, смогу ли я так же? Конечно, Ярослав сказал, что у меня нет склонности к магии, но, может, хоть на такое у меня хватит сил. Нужно потом попробовать выучить это заклинание. Не просить же, чтобы меня каждый раз кто-то одевал и раздевал. А мучиться со всеми этими пуговицами самому как-то не охота.
— Что ж, теперь я полностью в твоей власти, — подмигнув, произнёс я и откинулся на койку. Но сразу пожалел об этом.
По спине прошла ужасная боль, будто меня молотком по позвоночнику ударили. Скривившись от боли, я тут же сел обратно. Лишившись одежды, всё тело начало болеть. То тут, то там стали проявляться большущие синяки.
— Ну вот, а вы говорили, что ничего не болит, — произнесла Берта, взглянув на мою спину.
— Так оно и не болело… Ай! — закричал я, когда она дотронулась рукой до одного из ушибов. — Что там такое?