Бойл сделал паузу, и, дождавшись тишины, продолжил:
— Следующий вопрос на повестке — пропавшая ученица. Уже два месяца прошло, а никто её так и не нашёл? Не могла же она просто испариться?
— Наверняка это тоже дело рук Сметаниной!
— Боюсь, что нет. Если в отравлении учеников и открытии подземелья она призналась, то своё отношение к похищению полностью отрицает. Похоже, она даже ни разу не контактировала с пропавшей и не совсем понимает о чём идёт речь.
— А может её никто и не похищал.
— И где же она тогда? Как никак уже два месяца прошло, и никто её ни разу не видел. При этом уйти из академии она не могла.
— А может и могла… — пожала плечами Альбина.
— Не говорите глупостей. Знаете ведь, что школа окружена барьером, и ученики не могут из него выйти без разрешения директора.
— Да. Но мы уже выяснили, что этот барьер не совершенен. Вот, герцог Романский смог с лёгкостью пробить целую стену защищённую этим барьером. Может он и ещё где-нибудь его пробил, вот она и ушла.
— Да быть не может! Мы бы сразу узнали.
— К тому же, когда она пропала, он находился в карцере.
— Да, и как раз в тот момент пробил стену, — не унималась носатая. — А может это был отвлекающий манёвр.
— Он этого не делал! — выкрикнула Виктория.
— А Вы можете это доказать?
— Но ведь и у Вас, профессор Вениткович, нет доказательств его вины, — вступился Хейг.
— Да, доказательств у меня нет. Но я бы всё равно допросила Романского. Мне кажется, он точно связан с этой ученицей.
— Прекратите! — остановил их директор. — Пустыми спорами и обвинениями мы ничего не добьёмся. Сейчас главное, чтобы слухи о её пропаже не вышли за пределы академии, особенно, когда сюда приедут люди короля. Ведь если они что-то про это узнают, и слухи поползут по королевству, это точно навредить репутации учреждения даже больше чем скандал со Сметаниной. Поэтому, прошу всех держать это в тайне и продолжать поиски.
— Но мы не можем скрывать это вечно. Особенно сейчас, когда начнутся осенние каникулы и ученики разъедутся по домам. Слухи о пропавшей ученице наверняка расползутся по королевству. И мы никак не сможем скрыть их от людей короля, когда они сюда прибудут. Сами понимаете, врать им — равносильно измене!
— Я и не прошу Вас врать. Просто не говорите того, чего не знаете. И пресекайте неподтверждённые слухи. Мы же будем надеяться, что она найдётся до начала новой четверти и до их прибытия. Если этого не произойдёт, я лично доложу обо всё королю, — закончит Артур. — Что же касается допроса герцога Романского, то это решать профессору Нортону.