— Все в точности исполню, — кивнул Василий.

— Молодец, будешь достойно и верно служить, будет тебе награда под стать, — медленно произнес я.

Василий прижал к себе рубаху со шкатулками, тут же направился к кремлевским воротам, ведущим в Китай-город, изредка на меня оглядываясь.

Я вернулся к крыльцу и, опершись на него плечом, стал ожидать царя, разглядывая толпу. Было там народу не особо много, может, человек десять или около того. В основном все достаточно богато одеты, но была пара тех, кто и победнее, ткань кафтанов и шапки прекрасно об этом говорили.

Чуть в стороне на конях стояли иностранные охранники, вот только, как я понял, в этот раз капитан у них иной, да и одежда немного отличалась в цветах. Рядом также оттирались слуги с запряженными лошадьми.

На меня многие смотрели и шептались, но подойти так никто и не осмелился, а минут через десять появился царь, он шел в сопровождении Яна и еще двух секретарей.

Остановившись на последней ступеньке лестницы, он оглядел толпу и подал знак слугам, которые тут же начали подводить коней.

Первым, конечно, залез в седло Дмитрий Иоаннович, после подвели мне. Видать, я уже занял подобающее место при царском дворе, и напоминать об этом не надо было.

Двинулись мы не спеша, на подъезде к воротам к нам присоединилась сотня стрельцов во главе с Петром Басмановым.

Проехав ворота, мы двинулись к лобному месту, рядом расположилась огромная царь-пушка на деревянном лафете.

Она поражала своими размерами в двадцать первом веке, а сейчас и подавно.

Мы направлялись в Челобитный приказ, это была эдакая царская канцелярия, куда челобитную мог подать абсолютно любой, жалуясь на соседа или чиновника. Челобитный приказ редко сам рассматривал жалобы, он, скорее, их распределял по другим приказам, а самые сложные или интересные мог и царю направить.

Приказ представлял из себя три двухэтажных дома, стоящих буквой п, с небольшой оградой. Возле приказа уже собралась большая толпа разномастного народа, были там и служилые люди, и купцы, и прочие горожан.

— Царь едет, царь, — доносился шепот отовсюду, и народ начинал креститься, вот кто-то упал на колени, и все начали вставать следом.

— Здравы будьте, православные, — весело поприветствовал их Дмитрий.

Народ же начал кричать в честь царя здравницы.

Заехав на подворье приказа, мы спешились, стрельцы же встали возле ограды, а иностранные охранники разошлись по двору.

К нам тут же подскочил мужчина лет сорока, одетый в нарядный кафтан, он поклонился Дмитрию Иоанновичу.

— Вот народишко собрался, все желают свои беды тебе царь-батюшка поведать, чтобы ты рассудит.