Я остановился напротив боярина, которого даже и не знал, как звать. Смотрел на него сверху вниз, боярин отвечал хмурым и недовольным взглядом, даже не сдвинувшись.

Надо бы и себя показать в какой-то мере. Может, шапку ему сбросить? Или за бороду хватить, а там по наглой морде, что меня буравит взглядом. А может, с ноги в челюсть прописать? Только я не Брюс Ли.

Пока я размышлял, мне пришли на помощь, с лавки напротив, что была у меня за спиной, кто-то прокричал:

— Иван Михайлович, ты чего, оглох? Али слов царевых не слышал? Иль ты позабыл, где раньше сидел то? — Да сказано было весело, с издевкой.

Названный Иваном лишь зубами заскрежетал, а после глянул мне за спину и с неохотой ответил:

— Так место грею для нового князя Старицкого, — зло усмехнулся он.

Причем князь Старицкий прозвучало как оскорбление.

— Ну-ну, — усмехнулся царь и тяжело глянул на Ивана, которой под его взглядом что-то пробурчал и наконец толкнул соседа, заставляя того подвинуться, а там и остальных.

На лавке же появился небольшой краешек, на котором не особо можно было усесть, но дальше боярин, видимо, двигаться и не собирался.

У меня же сузились глаза, и я оскалился.

«Ну, сам напросился», — промелькнула у меня мысль.

Я немного склонил голову, якобы из уважения, а после, распрямляясь как бы невзначай, взмахнул рукой, задел шапку на боярине, которая тут же слетела в сторону, а когда я шагнул вперед, еще и каблуком по ноге зарядил. Заставив Ивана Михайловича скривиться, быстрый разворот на месте, и я плюхаюсь на лавку, выставив правый локоть назад и угодив в грудь моего «соседа», заставил его закашляться.

Вряд ли удар вышел сильный, все-таки несколько слоев одежды, но чувствительным должен быть явно.

— Экий я неуклюжий-то, — вырвалось у меня.

Мои действия не укрылись от бояр и раздались смешки, да и царь сидел и скалился.

— Да, ты… — прорычал Иван Михайлович.

— Да, я князь, Старицкий Андрей Володимирович, и родич царевый, — кивнул я, чем вызвал новые смешки.

Боярин оглянулся и скривился, понимая, что не стоит продолжать, по крайней мере, сейчас.

Приподнявшись, он дотянулся до шапки и тут же воздел ее на себя.

— Ну, вот и славно, — хлопнул в ладоши Дмитрий, задорно улыбнувшись.

Я же к этому времени думал о том, что только что нажил себе врага. Вряд ли уж в этой среде такое забудут, и наверняка моего соседа будут долго подкалывать тем, что новоявленный «князек» его унизил, да и князек ли он али вор и самозванец?

— Вечером будет пир, да и грамоты по всей Москве зачитают, а после и по другим городам, о том, что род Старицких жив и они заняли свое место при царе.