— Вот оно как, — пробормотал я себе под нос и начал обдумывать услышанное, в келье же разлилась тишина.

— Убьют воренка да тебя на царство посадят, коли действительно ты истинный Старицкий, — неожиданно задумчиво сказал он вслух.

Я же со скепсисом на него покосился и заговорил:

— Ты умом-то не повредился? Нужен я им как собаке пятая нога, коли и сами могут попытаться на престол усесться, вон те же Шуйские или еще кто, — с возмущением ответил я.

— Так их же отослали далеко, — удивленно воскликнул Иов.

— Сегодня отослали, завтра вернули, — буркнул я. — Убьют меня следом за ним, и всего делов, а желающие усесться на царский трон найдутся. Вот только не это страшно, а то, что кровь по всей земле прольётся.

— Отравят его и все, — задумчивым голосом произнес Иов.

— А ежели нет и, дабы себя обелить, объявят, что он никакой не Дмитрий Иоаннович, а вор и разбойник Гришка Отрепьев, и польется кровушка. Ляхи наверняка снова полезут, найдут похожего да скажут, что Дмитрий спасся, или еще какой вор объявится, скажет, что он сын царя Федора, — поднялся я с лавки и сделал пару шагов по келье, разминаясь.

— Ерунду говоришь, у Федора не было сына. Лишь дочку Ирина ему родила, да и та недолго прожила, — уверенно сказал Иов, сверкая глазами.

— А многие об этом знают? — приподнял я бровь, покосившись на Иова. — Многие и поверят в это, как поверили Гришке, да и пойдут за таким воренком или еще за кем и будут биться друг с другом, потечет кровь наша на потеху соседям и врагам. Думаешь, крымчаки не наведаются али ляхи усидят, али шведы, коли такой разлад пойдёт?

— Свят, свят! Упаси господи от такого, — вздрогнул Иов, видать, представил картину да понял, что такое вполне может произойти, ведь Отрепьев фактически открыл дорогу в ад.

— Вот и я боюсь, что так может случиться, потому и сказал, что неизвестно, что хуже, смерть царя Дмитрия или жизнь его, — я вновь опустился на скамейку рядом с Иовом, который начал шептать молитву и креститься. Мне пришлось вслед за ним начать молиться.

— Спаси нас господи и избавь нас от лукавого. Аминь! — закончил Иов. — Я уж думал грешным по-другому ты явился, а тут вот как. Придумал ты поди чего, раз ко мне пришел с этим?

— Есть задумка одна. Дмитрия судить надо и обличить в том, что он вор и на самом деле ни какой не царевич Дмитрий, а вор и отступник Гришка, да так, чтобы он выкрутиться не смог, при всем честном народе, дабы знали о том и видели, — озвучил я один из планов. В том помощь нужна твоя, патриарх, как обставить дело это.

— А не боишься, что народ тогда самого тебя на кол потащит? — усмехнулся он.