Я же покосился назад, люди начали оглядываться на нас.
— Так, этих в лес, поговорим с ними с глазу на глаз. Надо выяснить, откель такие наветы, — и глянул на связанных. — Коли бы я к ляхам отправился, то ехал бы в Смоленск, и это другая дорога!
— Щас пяточки им прижгем, все нам расскажут, — кровожадно осклабился дед.
Даже по мне пробежал табун мурашек, а к деду я привык за прошедшее время.
Рядом стоящие Агапка и Елисей вздрогнули, а на пленных было страшно смотреть, мне показалось, что они все враз стали белыми, даже те, кто на последнем издыхании.
За пару минут перетащили всех в лес и чуть подальше запалили костер.
Как выяснилось, дед оказался прав, это были казачки с Черкесс, не реестровые, а голытьба, что сбилась в ватагу и, прознав о Дмитрии Иоановиче, тут же поспешила к нему. С тех пор они и обретались в Москве.
Меня же поистине считали предателем православной веры. Откуда-то их атаман Юшка Кривой прознал, что я решил сбежать к ляхам, и вознамерился сместить царя. По крайней мере, он им так рассказал, вот и решили они меня сгубить или поймать и к царю. Который их бы щедро наградил, по их мнению.
Я же думал о другом, Юшка наверняка прознал о серебре, вот и решил попробовать меня ограбить, а этим олухам царя небесного наплел с три короба. Хотя они, как мне показались, были людьми, битыми жизнью, а тут в такое поверили.
«Так, стоп, народ же поверил в Дмитрия Иоанновича, и многие перешли на его сторону. Кто из корысти, а кто-то действительно верил. Вот и здесь могло быть так», — мелькнула у меня мысль.
— Сколько там осталось? — спросил Агапка.
— Троих поспрошать осталось, — ответил Елисей.
— Этого уносите, — пнул дед страдальца, и тут же Олег с Елисеем подхватили казачка и уволокли в сторону к уже допрошенным.
Самого Юшку допросить увы было не возможно, погиб во время боя. Как выяснилось, я его самолично пристрелил, это был тот самый крикливый в тигиляе. Да и в их лагерь отправили народ, который был недалеко, а там с десяток коней.
Казачки успели за то время, что были в Москве, пропить и проесть не только заработанное, но и почти все свои самопалы.
Спустя две минуты Олег с Елисеем притащили и бросили возле костра нового казачка. Их даже сильно не пытали, так, пара тумаков — и они сами все рассказывали. Обвиняя меня в предательстве и твердя, что меня надо к царю тащить.
В этот раз это был крепкий мужик лет сорока. С рыжей бородой и курчавыми волосами.
Когда его швырнули на землю, он тут же сел и, глянув на меня, произнес:
— Прав ты, князь. Коли к ляхам бы ты подался — то на Смоленск пошел бы, или на Псков. А там и проскользнул к ним. Соврал, видать, Юшка. Пес плешивый, — оскалился казачок. Я видел, как он с двумя разговаривал перед тем как о тебе нам рассказал. Один вроде лях был, а другой явно татарских кровей. Оба в богатых одеждах. Хотя я Юшку пару раз уже видел, со вторым.