Мы уже и командиру доложились, рассказали о таком вот странном факте и сообщили, что двигаем дальше вдоль берега. Получили чёткие инструкции: толпой в пасть не лезть. Что я, в принципе, сейчас и озвучил.

Первый раз наткнулись на дорогу, хотя дорогой её трудно было назвать. Просёлочная, уже заросшая травой. Если по ней и ездил транспорт, то было это давно. Однако в одном сыром месте осталась колея, и нас этот факт ещё больше заинтересовал. След был отчётливый, но не от автомобильных покрышек. Его оставил экипаж, примерно такой, на котором мы перевозили свой груз. Стало быть, гужевой транспорт был тут более в ходу.

Мы уже отмахали около 50 км и даже встал вопрос — возвращаться обратно или искать место для ночлега, когда Кащей, рыскавший дозором впереди, подал условный сигнал. Вот тогда-то мы и наткнулись на странную деревеньку. В принципе, деревенькой я её для себя окрестил, а что это на самом деле, пока было невдомёк.

Соваться в темноте не хотелось. Если здесь всё же кто и проживал, вряд ли обрадовался бы ночному гостю. Поэтому мы углубились в чащу на пару километров и, найдя подходящее место, заночевали.

Под утро, когда наступила очередь моего дежурства, мне показалось, что со стороны посёлка раздалось пару выстрелов, однако утверждать со стопроцентной уверенностью я бы не стал. Разбудил всех, едва начал брезжить рассвет, и мы выдвинулись к деревне.

Марина встала рядом, и мы, запахнувшись плащами, чтобы скрыть оружие, медленно зашагали вниз.

— А будет прикольно, — проговорила девушка, — если войдём в ворота и обнаружим будку с билетёром, а рядом с ним развалившегося в кресле экскурсовода.

— Исключено, — я отрицательно мотнул головой. — Два часа никаких движений, эти бы уже выползли, да и кто сюда придёт? Глушь конкретная. Или ты видишь следы от автобуса? Или думаешь, туристов сюда в шарабане возят?

— Если и возили, — отозвалась Марина, — то не меньше года назад.

Колея действительно присутствовала, шла вдоль озера в сторону странного посёлка, хотя разглядеть её было весьма проблематично из-за высокой травы.

— Увы, — продолжила Марина свою мысль, — единственная тропка та, по которой мы идём. По ней бродят аборигены, но заметь, пустырь вырублен недавно, даже не все пни выкорчевали. Что это значит?

— Если бы тут были джунгли, я бы решил, что в Южной Америке ещё не всё открыли, но тайга… Ты уверена, что это штаты? У них, мне кажется, таких просторов нет.

— Просторы есть, — возразила Марина, внимательно всматриваясь в пустые ворота, — вот только они заселены. А чтобы музей под открытым небом, да в таком безлюдном месте — загадка.