Врач поджал губы. Я ясно видел, что он не хочет нас пускать. Но с другой стороны, он понимал, что мы — друзья и действительно заботимся о здоровье больного.
— Он сейчас спит. Да и время ещё раннее.
— Доктор, это очень важно. На кону честь учебного заведения.
— Жизнь важнее.
— Он не даст себе жизни, если мы провалимся из-за него.
Я буквально видел, как внутри доктора шла борьба. И видел, как он принял решение. Он даже ничего не сказал, только едва заметно кивнул.
Когда Шивон пришёл в себя, то первым делом увидел спокойные глаза Гису Хегая, глядевшие прямо на него.
— Что ты тут делаешь? — спросил он.
— Я у вас могу спросить то же самое, — улыбнулся ученик.
И тут Шивон понял, что находится не в своей комнате. Более того, он даже не в общежитии. И вот только тут ослепительными вспышками ему стали приходить видения прошедшей ночи.
Начиналось всё вполне безобидно. Ему написал Сё Джок из Вонджу и предложил примирение. А враждовали они давно. Более двадцати лет. Но вот оба уже пожилые физики, которым нечего делить.
Шивон согласился, хоть ему не особо нравилась идея, что встреча состоится перед самым вторым этапом олимпиады.
Но вместе с тем он решил, что это очень позитивно повлияет на всё, что связано с этой поездкой. Ради подобного стоило и несколько пренебречь правилами.
Встречу назначили в кафе неподалёку, но когда Шивон туда пришёл, Сё Джока там не было. Однако были ученики из Вонджу, которые обычно поддевали всех остальных. На этот раз они были даже учтивы.
— Учитель немного задерживается, — сказал один из них, который участвовал в олимпиаде в одной группе с Гису. — Возникла одна непредвиденная проблема. Но он обязательно скоро придёт. А пока его нет, он просил преподнести вам вино, которое вы пили, будучи молодыми руководителями.
Шивон хотел отказаться. Во-первых, он вообще довольно прохладно относился к алкоголю, да и здоровье уже не позволяло злоупотреблять. Во-вторых, завтра слишком ответственный день, чтобы позволить его сорвать.
Но с другой стороны, всего лишь небольшой бокал вина. И пожилой физик понимал, что это не алкоголь, а жест его старинного противника. Если он откажется, то вражда может разразиться с новой силой, а ему этого совсем не хотелось.
— Разве что один, — сказал Шивон, неловко улыбнувшись.
А вот дальше воспоминания утрачивали целостность и стройность. Всё было, как в тумане, а образы перед глазами больше напоминали островки в болоте, чем твёрдую землю.
Вот перед ним большое оскаленное лицо школьника. А затем к нему приникла школьница. Зачем? Но не важно. Вокруг то ли смех, то ли вой шакалов. Затем шум моря. Или нет, скорее, шум тока крови. Потом — всё. Тёмное ничто, и в нём глухая боль в груди. И хрипы, вроде бы вырывающиеся из его груди.