— Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь.
Гису шёл расслабленно, словно у него не было никаких проблем. А ведь Чан знал, что это не так. Там что-то происходило на полях Хегай-рис. Должен был строиться сгоревший дом. Не были улажены проблемы с ДэСан и ещё много-много всего, на что Гису откровенно плевал.
Чан думал, что если бы у него было хоть часть проблем его друга, он сошёл бы с ума. Или застрелился бы. С другой стороны, он понимал, что та нагрузка, которую он выносил сейчас, ещё год назад для него была бы непомерна.
Уже через полчаса Чан смотрел на телефон ненавистного Чхве Сонъюна. При этом спрашивая себя, а почему ненавистного? Он же его совсем не знает. Во внутреннем диалоге он отвечал себе, что это из-за покушения чоболя на сердце Юми. Но затем отметал этот вариант, так как понимал, что всё знает лишь со слов Ду Бон Нама. А тот в свою очередь не говорил о благосклонности Юми.
А вот Гису вообще считал, что Чан излишне тревожится, потому что Юми его никогда не предаст. Он и прямо это говорил, и вообще предпочитал не обращать внимания на переживания Чана.
— Нам надо готовиться к третьему этапу, — говорил он. — Это наш шанс выиграть эту олимпиаду.
— Я выиграю хоть мировую олимпиаду по бегу, если буду спокоен, — ответил ему на это Чан.
Хегай заломил правую бровь.
— Правда?
— Да нет, пошутил, конечно. А пока отстать, мне надо позвонить.
— Как скажешь.
Гису сел за свой стол и стал делать вид, что сосредоточенно занимается. Но Чан знал, что его друг слушает каждое слово.
Слегка дрожащим пальцем Чан нажал на вызов номера, который ему совсем недавно скинул отец Юми. Некоторое время ничего не происходило, словно связь по каким-то необъяснимым причинам не могла наладиться. И Чан едва не нажал отбой. Но всё-таки заставил себя остановить палец.
Затем пошли гудки. Один. Второй. Третий.
— Слушаю? — раздался молодой и настороженный голос, в котором при этом даже в таком простом слове слышались нотки превосходства.
— Здравствуйте, это ваш новый куратор от Юми Нам, — проговорил Чан в трубку, с удовольствием отметив, что его голос совсем не дрожит. — Меня зовут Ким Сё Мин.
— Не могу сказать, что рад, — голос Сонъюна заметно погрустнел. — А почему она сама мне ничего не сказала.
— Она директор, ей виднее. Впрочем, это неважно. У неё для вас есть задание.
— А с чего вы решили, что я буду выполнять чьё-то задание?
— Не чьё-то, а задание начальника.
Чан понял, что в этот самый момент идёт по краю пропасти. Одно неверное слово, одна неискренняя интонация приведут к провалу. По крайней мере в этот раз.