Автор: Лола Синклер
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
В книге присутствуют: запретное желание, власть и подчинение, манипуляции, эмоциональное насилие, откровенные сцены и морально неоднозначные герои.
Это история об одержимости, разрушении и пределах человеческой воли. Если вы ищете романтику с хэппи-эндом — эта книга не для вас. Если вы готовы к тёмной, возбуждающей истории — добро пожаловать.
18+
Мел крошился в его пальцах.
Элиас Торн писал на доске, и мир сужался до скрипа грифеля. Формула ложилась на чёрную поверхность — изящная, безупречная, как доказательство существования Бога, — и в этом был единственный порядок, который он признавал. Здесь, в аудитории, где пахло мелом и пылью, где свет падал на кафедру косыми столбами, где студенты шуршали тетрадями и перешёптывались за его спиной, он всё ещё был кем-то. Доктор Торн. Профессор. Гений, который в двадцать пять защитил диссертацию, а в тридцать пять получил кафедру. Человек, понимавший язык вселенной — язык чисел, уравнений, закономерностей.
Но вселенная, как он давно подозревал, понимала только себя.
Он чувствовал их взгляды. Студенток. Они сидели во втором, третьем, четвёртом рядах и смотрели на него — не на доску, не на формулы. На него. На его руки, испачканные мелом. На его шею над воротником рубашки. На его пальцы, сжимающие мел. Они думали, что он не замечает. Но он замечал. Он всегда замечал.
Он знал, как они обсуждают его после лекций. «Профессор Торн такой умный». «Профессор Торн такой загадочный». «Интересно, какой он в постели?» Он слышал этот шёпот — случайно, в коридоре, пару лет назад. Тогда он покраснел и ускорил шаг. Теперь он просто игнорировал. Почти.
Почти — потому что были ночи, когда он лежал рядом с Клэр, слушал её ровное дыхание и представлял их. Студенток. Как они раздеваются в своих общежитиях. Как они трогают себя, думая о нём. Как они шепчут его имя, когда кончают.
Ему было стыдно. И он кончал в ладонь, зажимая рот, чтобы не разбудить жену.
— Теория хаоса утверждает, что даже в детерминированных системах существует принципиальная непредсказуемость. — Его голос звучал ровно, почти монотонно, но в этом монотонном звучании был свой ритм, свой гипноз. — Малые изменения начальных условий приводят к колоссальным различиям в результате. Это называется «эффект бабочки». Бабочка взмахивает крыльями в Бразилии — и через месяц в Техасе начинается торнадо.
Он повернулся к аудитории. Поправил очки — старый жест, машинальный, выдающий волнение. Пробежал взглядом по лицам. Третий ряд слева: два парня обсуждают что-то в телефонах, думая, что он не замечает. Пятый ряд справа: девушка в наушниках, спрятанных под волосами. Предпоследний ряд у окна: студент спит, положив голову на сумку, и его лицо такое безмятежное, что Элиасу почти завидно.