— Сергей, не стреляй, это мы. Свои.
— Свои в такую пору дома сидят, — выдохнул с облегчением, и даже умудрился в это момент хоть как-то пошутить. — Как там Михаил?
— Живой. Спину ему знатно порезали, да придушили вдобавок. Но коли сразу не помер, то жить будет — горло не сломали. А сам как? — и я нос к носу столкнулся с выглянувшим из травы навстречу мне Игнатом.
— Да с ногой что-то. Зацепил, похоже. Сам, когда через карман выстрелил, — опустил руку с пистолетом на землю, умостил бедро поудобнее. — Что там?
Подхорунжий мой вопрос истолковал правильно:
— Двоих взяли. Тёпленькими. Семён присматривает. Я другому удивляюсь — где караул? Выстрел-то был…
Ответил и снова закопошился над Михаилом. А мне отсюда и не видно, что это он там делает. Вот вроде бы я всего один кувырок сделал, а почему-то улетел далековато. Даже доползти назад не успел.
— Сейчас Михаила перевяжу и тобой займусь. Кровь-то течёт?
— Да вроде, нет, — осторожно ощупал бедро. — Болит только сильно, печёт.
— Да это у тебя ожог наверняка. От выстрела. Порохом опалило…
— Думаешь? Ну и ладно тогда.
Даже обрадовался такому предположению. На колени встал, голову только пригнул, чтобы о руль высоты не удариться, да так и пошкандыбал к Михаилу. Всего-то пару шагов сделать. Бедро при каждом движении дёргает, но терпеть можно. Заглянул через плечо Игната. Живой мой вахмистр! Лежит на животе, голова набок повёрнута, на меня глазами блымкает, только белки в лунном свете поблёскивают.
— Ты как? — наклонился сбоку к нему.
А в ответ только сип и хрип, да гримаса непонятная. Потому что вижу только половину лица, другая в примятой траве прячется.
— Ты его не спрашивай, всё равно ничего не скажет. Он теперь долго ничего никому не скажет, — откликнулся Игнат. Затянул узел, заканчивая перевязку, наклонился к Михаилу. — Ты полежи тут тихонько, а мы за помощью сбегаем.
— Погоди, — остановил казака. — Пойдём сначала на пленных глянем. И ты уверен, что больше никого нет?
— Если кто и был, то после твоего выстрела давно разбежались. Меня больше волнует, где караул…
Попробовал встать. Ухватился за стабилизатор, выпрямился. Бедро жжёт, но ничего страшного. Терпимо. Точно, ожог. Но это подождёт. Дохромал до плоскости, а тут вся компания в сборе. И Семён, и пара беспамятных пленных, крепко связанных по рукам и ногам, и наши доблестные караульные в полном составе. Надо же, проснулись! Глаза испуганные, лица помятые. Но это потом буду разбираться, а пока пусть делом займутся:
— Вдвоём берёте Михаила и отводите его к доктору. Он под хвостом лежит. И аккуратнее с ним, спина у него ножом порезана и горло помято. Ну! Вы ещё здесь?