— В этот раз я летал с Рязанцевым. Целый час провели в воздухе, представляешь? Ну, понятное дело, что Лев Михайлович ничего не сказал, он вообще редко делится впечатлениями и тяжёлый на похвалу, зато Смирнов на следующий день пообещал, что если я и дальше буду делать такие успехи, можно будет провести первый самостоятельный полёт немного раньше.

Первый самостоятельный полёт без инструктора был пределом мечтаний каждого лётчика. Это особенное событие в жизни покорителей неба, ведь именно после этого можно считать, что ты стал лётчиком. Да, будут ещё полёты, испытания, многочисленные задания и самые разнообразные самолёты, но этот день запомнится на всю жизнь и станет определяющим.

— Ты только не дури, Макс, и всё у тебя получится! — забеспокоился я. Фомин ведь талантливый парень, но есть у него слабое место — ответственность. Сейчас загуляет по девкам, расслабится после похвалы и быстро скатится. В какой-то степени Рязанцев даже правильно делает, что ничего не обещает заранее и скупится на похвалу. Иначе студент расслабится, и тогда из него уже ничего не слепишь.

— Разберёмся! — заверил Рыжий и умчался по своим делам.

Перед началом учёбы я заглянул в академию и уточнил расписание. В этом семестре у нас произошли небольшие изменения. Ушла культурология и информатика, зато добавились такие предметы, как русский язык и культура речи, материаловедение, а также метрология, стандартизация и сертификация. Предметов стало ещё больше, а нагрузки — тем более. Кроме того, появилась курсовая работа по теории механизмов и машин, а это дополнительные хлопоты.

На кураторском часу Быков выглядел серьёзным и всеми силами старался настроить нас на рабочую волну:

— Вы должны понимать, что вы перешли на второй курс, а это значит, что поблажки закончились. Вы больше не вчерашние школьники, а матёрые прожжённые студенты, которые должны соответствовать высокому статусу академии. Надеюсь на дисциплину и прилежание, потому как вылетать из академии из-за неуспеваемости или дисциплинарных нарушений после года обучения невероятно обидно.

Ночью мне плохо спалось. То ли причина в духоте, которая стояла на улице, и даже открытые окна не спасали, то ли в кошмарах, которые мне снились. Сколько бы раз я не просыпался, мне постоянно снился сон, что я сижу за штурвалом объятого пламенем падающего самолёта. Самое любопытное, что это был не Л-39, и даже не DA42, на котором нам предстояло летать в этом семестре. Я вообще не видел таких самолётов в нашем авиационном парке.

Казалось бы, нужно катапультироваться, но внизу город, а это значит, что могут быть жертвы и разрушения. Нет, нужно уводить самолёт в сторону, но огонь уже пробрался в кабину и обжигает тело, а высота катастрофически снижается. Ещё немного, и спасаться из горящего самолёта будет уже бессмысленно. В конце воздушное судно ещё и трясти начало, а потом… Потом я открыл глаза.