- не просто болтовня, а слово - заклинание от злых духов. Кто б мог подумать, что повторяемое нами есть спасение. Каждый растолкует понятие по-своему и запомнится , впадет в память своеобразно личная точка зрения, и я (с вашего позволения) поделю наше имя на слоги и еще мельче - на буквы, и растолкую. М-У-М-И-Т-Р-О-Л-Л-Ь. М - моя мама вспоминается мне вкупе с далёким детством. Я не видел ее давно. Что - то, наверное, происходит с воображением, когда стараешься представить образ очень дорогого существа, которого так давно не встречал. Я всматриваюсь в своё комичное отражение в зеркале, и не могу понять главную линию связи с моей дорогой мамой. Где же она во мне? Что от неё? Только помощь таблеток (однажды я очень сильно захворал) - моё тело, вместе взятое и меланхолическая омега на сморщенном лбу застыла, как на старичке. Да я не припомню, - было ли в маме такое? Кажется это моё собственное изобретение. Кто ж из миллиарда мам укажет сходство моё на хоть одну из них? Тремя строками выше я вспомнил болезнь. Это была скарлатина, гадкая ангина... Хемуль напичкал меня мороженым; разумеется, это стало известно моим маленьким дружкам, в частности Тофсла и Вифсла , сестричке , бесславному Снусмумрику , а так же остальным. Мол: дети не выпрашивайте у взрослых денег на удовольствие, на своё МАЛЕНЬКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ - МНОГО ДЕНЕГ. Мораль великолепная, а-то знал ее что ли, раньше?.. В тот день перед скарлатиной выполз на коленках из-под стола с голой бордовой задницей. У дяди Хемуля исчезло девять (девять!!) монет. Он бы и не приметил исчезновения, если б не глупое - детская моя доверчивость, " розовая " доверчивость (не чужестранная: те бы смолчали, а я разоблачился!). Я накидал ворох синих " эскимо " бумажек в мусорное ведро - ну? Как не заметить? Идиотство! Сколько раз позже я, итак безобразный, стоя перед зеркалом говорил себе: "Не дурак ли?" И это вроде успокаивало, как-будто кто-то соглашаясь со мной, жалел меня тут же.Наевшись вдоволь, тем образом, я поспешил расправиться с ужасным ощущением вора. А увидели, расспросили, отмеряли ремнём. И все грехи - вон.Под вечер повышение температуры и семь дней горячего полусумрачного "блаженства".Мне не хотелось брать в кавычки последнее слово. Но блаженство болезни было. Мне не хотелось вставать, показываться кому-либо на глаза. Так бывает? Так есть. Сейчас день за днём я, а, наверное, чаще - час за часом, вспоминаю осенние те дни скарлатины.Жёлтые сухие листья срываются гулко, несутся