– Сахарова же… – простонала я в порочные мужские губы.
– Сахарная Саша, – ухмыльнулся Апостолов, снова врываясь в меня на всю длину.
– А ты как дым… – шептала я между стонами. – Понимаю, что это вредно… но затягиваюсь тобой еще… еще глубже…
– Глубже?
Артем пронзил меня громоподобным толчком.
– Еще глубже…
– Еще?
Толчок. Толчок. Толчок.
Снова и снова.
Чтобы сдержать эмоции, Артем впился губами мне в плечо.
– Пожалуйста, Артем… е-щ-е…
В кровати перед тем, как уплыть в безмятежную негу сна, я заметила отпечатки моих губ на его шее.
– У тебя тут засосик, – погладила припухшее место кончиком пальца.
– И кто мне его поставил? М? Сахарная Саша? – строго спросил Артем, укладывая мою голову себе на грудь.
– Ты и через три года не сможешь меня забыть, Темный Артем, – самоуверенно пробормотала я, проваливаясь в свои радужные сновидения.
* * *
– Сахарная Саша…
Я поглощал спящую девчонку немигающим взглядом.
Скоро рассвет, а я так и не вздремнул. Есть ли теперь смысл?
– Сашенька…
Сегодня ночью она плясала на мне, как черти в аду. Тяжело сглотнул, осознавая, что рот наполнился слюной, а член снова энергично меня поприветствовал.
Когда я последний раз устраивал такие марафоны?
Готов был без устали трахать эту девчонку…
Хотя, положа руку на сердце, наша близость уже давно вышла за рамки договорного секса.
Были ли вообще эти чертовы рамки? Ведь я с самого первого дня только и делал, что угождал Александре. Не мог с ней иначе. Когда же впервые увидел ее отдачу… Там, около горного озера… Мой сладкий наркотик. Она унеслась наблюдать звездопад. А когда вернулась, смотрела на меня с такой искренней благодарностью…
Колдунья кареглазая.
Что твои долбанные звезды со мной сотворили, девочка?
Впрочем, виновница моей бессонной ночи безмятежно спала, уткнувшись мне в плечо лбом.
Осторожно убрал с ее щеки несколько прилипших прядей и запустил пальцы в белокурые локоны. Слегка натянув их, обратил внимание, как чужеродно светлые волосы Александры смотрелись на моих грубых мозолистых руках.
Ну здрасти-приехали.
Очертил кончиком пальца контур припухших девичьих губ. Черт. Её кожа нежная, как бархат. Ни хера не мог с собой поделать – хотелось постоянно ее касаться. Гладить. Сминать. Вот и сейчас мне не терпелось дождаться ее пробуждения, чтобы услышать, как робко Сашенька стонет мое имя. Потому что заниматься любовью с этой девчонкой, глядя при этом ей в глаза, стало чем-то вроде потребности.
Колючка мелкая. Солнце в моей темноте.
Склонив голову, я глубоко втянул запах ее кожи. И разверзлись небеса. В башке коротнуло, когда тонкое одеяло сползло с обнаженной девичьей груди, стоило Сашеньке потянуться.