Перспектива провести ночь на неудобной железной сидушке не особо прельщала.

Обратная дорога до коттеджного поселка заняла гораздо больше времени из-за последствий разыгравшейся стихии. Шквалистый ветер повалил несколько деревьев, на дорогах образовались пробки.

Вернувшись на территорию дома, я некоторое время потерянно озиралась по сторонам, потому что кругом валялись ветки и выдранные с корнями растения.

Но гораздо больше беспокоило меня другое. Мне бы бежать отсюда без оглядки, а я застыла как вкопанная перед входом, понятия не имея, что делать дальше. Глубоко вздохнув, я подняла голову и отметила, какая подозрительно красная сегодня луна…

– И снова здравствуй, Саша.

Я резко обернулась на пробравший до мурашек голос Артема. Его пристально-насмешливый взгляд ледоколом протаранил сердце. Я испытывала дурную радость от того, что снова вижу Темного.

Однако, соскользнув взглядом с его сосредоточенного лица к обнаженному торсу, я заметила на его животе и груди свежие кровоподтеки.

– У тебя кровь… – пробормотала, сглатывая шершавый ком в горле.

– В одной из теплиц вылетели стекла, – отмахнулся Артем, дернув подбородком в сторону сада.

Только тут я заметила в его руке ведро, полное осколков и другого мусора. Это означало, что Артем сам убирался во дворе дома.

– Но… это же кровь… – глупо моргала я, испытывая внезапный прилив сострадания.

– Тебе меня жаль? – с иронией поинтересовался Темный.

– Нужно обработать… Если хочешь, я могу тебе помочь, – предложила почти беззвучно.

Артем помрачнел и шагнул ко мне.

– Ты сейчас серьезно?

От недавней усмешки не осталось и следа. Теперь Артем выглядел как огнедышащий дракон, собравшийся спалить меня дотла.

– Чтобы грязь не попала…

С минуту Апостолов молча осматривал меня каким-то новым нечитаемым взглядом. Стиснув кулаки, я даже не могла пошевелить одеревеневшими пальцами – они не слушались.

– Уезжай, Саш.

– Что?

– Ты можешь оставить меня в покое? Тут, в поселке, есть гостиница. Я сейчас позвоню управляющему – тебя заселят в люкс. Толя отвезет. Только сделай милость, свали уже наконец…

Развернувшись, даже не пригласив меня в дом, Апостолов долбанул дверью с такой сокрушительной силой, что она чуть не слетела с петель.

Я почувствовала бессилие. Сердце разрывалось от одиночества и тоски. Зажмурившись, я стиснула зубы, чтобы не зареветь в голос. Сам же притащил меня сюда, как бездомную собачонку, унизил, а теперь еще и выгнал? Эмоции рвали меня на части. Опустившись на мокрую лавку, я подгребла колени к груди и положила на них гудящую голову. На улице, несмотря на ночную прохладу, было вполне комфортно.