Веселье уже было в самом разгаре. Со всех сторон доносились обрывки разговоров и расслабленный смех.

Покосившись на Артема и Карину, я обнаружила, что они поглощены беседой, рассматривая что-то на ее здоровенном смартфоне. У этой стервелы ненормированный рабочий график, как я могла забыть?

Я чувствовала себя невидимкой, гадая, когда Апостолов вспомнит о моем существовании… Однако он, судя по всему, был слишком сильно увлечен «рабочим процессом». И чем дольше я за ними наблюдала, тем сильнее крепла моя уверенность в том, что в искусстве соблазнения этой пиарщице нет равных. Уж себя-то она пиарила на все сто!

Дерзкое красное мини. Загорелые ноги, натертые лосьоном с эффектом мерцания. Блестящие шоколадные локоны, ниспадающие по худеньким обнаженным плечам. Кошачья улыбка. Осанка. Стать.

Увы, я вынуждена была констатировать, что все в образе этой женщины, начиная от наклона головы, заканчивая тем, как кокетливо, будто невзначай, она прижималась к моему Артему, кричало о её колоссальном опыте в искусстве чувственных наслаждений.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь после ощутимого тычка в спину.

– Кокосовую воду принеси! – окрысилась на меня поддатая девица в неприлично коротком платье, из-под которого выглядывала полоска прозрачного белья.

Хихикая, эта пьяная идиотка подтянула подол, однако, стоило ей выпрямиться, как платье вновь поползло наверх.

– Что? – Я подумала, может, неправильно расслышала.

– Принес-и мне кокосов-у-ю воду! – заплетавшимся языком настаивала она.

Просто прекрасно…

– Сорри, но сегодня в барной карте только яд. Тебе какой: змеиный или крысиный?

Наслаждаясь ее замешательством, я поспешила скрыться со всех радаров в уборной. Моя эйфория растворилась подобно утреннему туману, оставив вместо себя давящий шлейф разочарования и тоски.

– Какая же ты непроходимая дура, Саша… – пробормотала я, сбрызнув ледяной водой свои раскрасневшиеся щеки.

Возвращаясь по темному коридору обратно, я обратила внимания на тонкую полоску света, пробивавшуюся из приоткрытой двери. Судя по всему, эти кабинеты предназначались для уединения. Я уже хотела пройти мимо, как вдруг услышала звуки, которые заставили меня остановиться.

Сиропный смех Карины. Бархатистый баритон Артема.

Я застыла, опасаясь сделать шаг, чтобы не лицезреть то, что, безусловно, потом еще долго будет сниться мне в кошмарах. Однако врожденное любопытство победило. И даже памятуя о печальной судьбе той самой кошки из английской пословицы, я подошла ближе, стараясь не только расслышать, но и рассмотреть все, что там происходило.