— Так, вам в тот угол, — прикрикнул волшебник на послушных его воле марионеток, — между великанами и орками. Аккуратнее, увальни косолапые, раздавите мне стрелков-дроу, я вас самих арбалетами вооружу. Хотя нет, наверное, они будут вам не по руке. Может, баллист наделать? Гномов, правда, маловато осталось, уж больно быстро мертвецы этой расы в негодность приходят из-за сопротивления чарам, которое не до конца исчезает даже после смерти.
Слегка успокоенный привычной и, чего греха таить, любимой работой, являющейся одновременно источником личной силы и власти, Келеэль вернулся к наблюдательному кристаллу и решил посмотреть, чем там занят Михаэль в своей пустыне. Правда, найти Миха удалось далеко не сразу, а лишь тогда, когда архимаг использовал чары, наложенные на мельчайшие частички живого мха, освещающего лишенные окон коридоры пирамиды и прилипшие к одежде правителя сумеречных эльфов.
Шаман тонул. Причем не в песке, а в воде. Бестолково молотил руками, пытаясь плыть, но волны швыряли его как щепку. Небосвод раскалывали молнии. Судя по брызгам, ветер мог поднять в воздух даже того, кто отродясь не умел летать. Неведомым путем эльфа угораздило попасть в самый настоящий шторм.
— Если он умудрился довести до такого состояния пустыню, заставлю его переселиться к дроу, — ошеломленно пробормотал архимаг, создавая целый комплекс сложнейших заклятий, призванных прояснить обстановку. — Гнев светлых богов их не пронял, очистительные походы тоже, соседи по мрачным подземельям регулярно давятся… Может, хоть Михаэль их доконает?
Волшебство немного успокоило древнего мага. Правитель сумеречных эльфов действительно находился в море. В открытом. Примерно в полудне пути от континента. Не иначе перенесся в такую даль из своей резиденции с помощью телепортации, вот только Келеэль никак не мог взять в толк зачем. И плавать он явно не умел. Хотя в буйстве разыгравшейся стихии вполне могла утонуть и рыба. Усмирить погоду чарами шаман бы, наверное, смог, но не в таком полупокалеченном после боя с высшей жрицей состоянии. И не быстро. А давать ему время и место для ритуалов и заклинаний пытающиеся утянуть Михаэля в пучину явно не собирались.
«Если потонет, это будет самая глупая смерть правителя за последнюю тысячу лет, — рассуждал Келеэль, наблюдая за попытками эльфа не пойти ко дну. — Послать ему помощь? Морскими демонами никогда особо не увлекался, но парочка где-то имелась… А, нет, сам справился».
Шаман, видимо уставший пускать пузыри, принял решение, что лучше плохо лететь, чем хорошо идти, и, призвав свой доспех, являющийся, по сути, не чем иным, как воплощенной в реальность связью с сотнями мелких духов, воспарил к небесам. Левитировать в такую погоду было трудно, штормовые порывы швыряли его пару раз обратно на волны, но правитель сумеречных эльфов все же преодолел стихию и поднялся на недосягаемую для брызг высоту. А потом стрелой понесся к видимой одному ему цели, которой почти моментально и достиг. И оказалась она побитым временем и прочими жизненными невзгодами кораблем, который не разваливался, очевидно, лишь из-за упрямства. На палубе было абсолютно пусто, да оно и понятно, перехлестывающие через нее волны снесли бы любого моряка. Если, конечно, капитан не озаботился заиметь в команде големов, как раз на такой случай. Каменная статуя, оживленная магией, имела некоторые шансы остаться на своем месте. Не слишком большие. Впрочем, окажись на судне даже высший друид, способный в прямом смысле пустить корни прямо в корабельные доски, гарантировать его абсолютную устойчивость Келеэль бы не стал.