Соскочив на землю, я обежал крыльцо, подпрыгнул и кинжалом резанул по ноге орудовавшего топором здоровяка. Тот пошатнулся, а в следующий миг тяжелый клинок раскроил его череп от макушки до нижней челюсти. Не успевший высвободить оружие гвардеец пропустил удар дубинкой и скатился по ступенькам, но другой тут же насадил шустрого головореза на острие меча.

Перебравшись через перила, я ухватил последнего бандита за волосы, рывком оттянул его голову и перехватил кинжалом глотку. Оттолкнул бившееся в агонии тело, заскочил в выломанную дверь и через задымленную прихожую поспешил на близкие звуки схватки.

Опередивший меня гвардеец схлестнулся с едва различимой в дыму фигурой, я наугад полоснул по ней клинком и помчался дальше. В следующей комнате держали оборону двое охранников — встав спина к спине, они отбивались от наседавших со всех сторон бандитов, и на полу валялось уже несколько мертвецов.

Наотмашь ударив пытавшегося забраться в окно парня, я с ходу вогнал клинок в поясницу махавшему топором головорезу и рванул в самое пекло.

Закашлялся из-за едкого дыма, прикрыл ладонью глаза и сиганул мимо дверного проема, в котором гудело злое пламя, к зажимавшему порезанное лицо парню. Со всей силы впечатал его головой в стену, перепрыгнул через обмякшее тело и сразу увидел Берту, пытавшуюся отбиться от наседавшего на нее бандита. Позади девушки гудело пламя, за юбку цеплялся ребенок, и развязка могла наступить в любой миг.

Вот уж нет!

Я через всю комнату метнул кинжал, и массивное навершие рукояти крепко садануло бандита по затылку. Воспользовавшаяся кратким мигом замешательства циркачка несколькими стремительными ударами ножа располосовала парню шею и лицо, отступила вбок…

— Сюда! — заорал я. — Быстрее!

Протянул руку, и тут с потолка рухнула объятая огнем балка. Удар откинул меня прочь, жгучие языки пламени лизнули камзол, и ткань вспыхнула ничуть не хуже высушенного на солнце стога сена. Взвыв от боли и разочарования, я принялся срывать с себя пылающую одежду и вслепую побрел прочь, не в силах больше терпеть невыносимый жар и духоту. А еще — крики сгоравших заживо людей.

Бесы, бесы, бе-е-есы!

Кое-как пробравшись по задымленному коридору, я вывалился в разбитое окно и начал кататься по грязному снегу, гася рубаху и штаны.

А дом… дом сгорел. И вместе с ним, с ним и с той, кто в нем остался, сгорела какая-то частица моей души.

Какая-то? Да нет, чего уж там — лучшая…

Выдержка из протокола допроса

Обвинитель. Признаете ли вы, что для устранения маркиза Витайлы противоестественным образом перемещались через потустороннее?