— Крошка, я же тебе уже… Ик… сказал…Ты пойдешь с нами!

Чудом, не иначе, ей удалось освободить юбку из неуверенной хватки. Однако смысла в этом было немного. Покачиваясь, мужчина оказался перед ней.

— Люблю укрощать строптивых! Так даже… Ик… интереснее! Тебе понравится, Крошка, так что…

Громкое урчание живота прервало столь замечательный монолог. Моего живота, разумеется.

— Не чувствуешь запах? — Обратился я к официантке — Отбросами смердит. Не привык есть в таких условиях…

Никогда не прощал мерзавцев, что приставали к женщинам…

Девушка замотала головой и отошла на шаг назад. Она явно была со мной не согласна. Клиентоориентированность! Чтоб её… Но я был голоден, а девчонка удалялась с моей едой!

Сведя брови у переносицы, нетрезвое тело попыталось сфокусировать взгляд на мне. Лысый, плотно сбитый, он слегка пошатывался из стороны в сторону. Рядом с ним, на столе, небрежно лежала кожаная куртка. Его нос, кривой от многочисленных переломов, смотрел вправо; в мочке уха притаилась серьга. Типичный, как их тут называют, браток! Или пытается быть таковым. В любом случае, плевать!

Он. Мешает. Мне. Есть!

— Лысый, извинись перед дамой, бери своего друга и идите отдыхать в другое место. Я, когда голоден, очень нервный.

— Молокосос, ты хоть врубаешь, на кого рот раскрываешь? Все кости тебе пересчитаю. Мы под Седым ходим, слышь! — Включив так называемую бычку и местный жаргон, бугай направился ко мне. Только пар из ноздрей не шёл… Зря он так!

— Если сейчас же не исчезнешь, ходить будешь только под себя. — Я дал ему последний шанс.

— Ну все, за гнилой базар будешь ответ держать! Вали его, Васян! — Оказавшись у моего стола, он попытался правым хуком отправить меня в мир грез.

Но тут ключевое слово — попытался!

Моя реакция уже сейчас превосходила все мыслимые представления о скорости человека в этом мире.

Легко уклонившись и не вставая из-за стола, я небрежно хлестнул «братка» ребром ладони в область груди. Как раз туда, где находилось солнечное сплетение.

Он рухнул как подкошенный и притворился рыбой, внезапно выброшенной на берег. Он судорожно хлопал губами, пытаясь сделать хоть один глоток воздуха.

Тут же подорвался его приятель, и на горизонте замаячила волосатая ручища, сжимающая складной нож.

«Как вы мне надоели…»

Оказавшись на ногах, переступил «губошлепа» и, с трудом сдерживая смех, уставился на «обезьяний брачный танец». По-другому я это назвать не мог. Дерганными, непонятными движениями верзила кружил передо мной, махал клинком и делал неосторожные выпады. Я с легкостью уворачивался. Понаблюдав за этим какое-то время, потёр переносицу… Стыдобища-то какая!