Хочешь, закажем что-нибудь вкусненькое на ужин? - мама резко открывает дверь, и меня будто обдаёт ледяным ветром.

Я пытаюсь скорее прикрыться.

- Ох, чёрт... Прости, - она смотрит растерянно, а потом быстро разворачивается и уходит. Возбуждение стремительно угасает, вытесняемое жгучим стыдом. Никогда за все мои девятнадцать лет меня не палили за мастурбацией. Боже, как неловко!

Кажется, я готова провалиться сквозь землю.

После приступа самобичевания я кое-как собираюсь и иду в душ. Пытаюсь успокоиться. Тру кожу мочалкой изо всех сил, чтобы смыть с себя запах Егора.

Кажется, иначе я не смогу перестать думать о нём. После душа я переодеваюсь и падаю обратно в кровать. Мама деликатно стучит в дверь, потом приоткрывает, но не входит.

- Юль, я принесла таблетки.

Она просовывает в приоткрытую дверь серебристую пластинку и стакан воды. Я поднимаюсь и принимаю их. Если голодна, на столе запеканка. Поешь без меня, мне нужно доделать работу удалённо, - говорит она и уходит.

Очевидно, что мама меня избегает. Она злится на меня? Стыдится? Но ведь я не сделала ничего плохого. Это же всё последствия феромоновой реакции.

Неудивительно, что я так возбуждена. Хотя, наверное, ей это не объяснить. Я грустно вздыхаю и закрываю дверь. Есть не хочется. Вообще ничего не хочется. Я принимаю таблетку и ложусь спать. Следующее утро тоже проходит в неловком молчании.

Чувствую себя одновременно и преступницей, и несправедливо обвинённой. Я решаю всё-таки поговорить с мамой по дороге в университет.

Мам, я знаю, что тебе, возможно, было неприятно застать меня за таким неприглядным делом, - набравшись смелости, произношу я. - Но ты должна была постучать, прежде чем войти...- Я знаю, - обрывает она меня.

- И я прошу прощения, что вломилась.

Смотрю на неё растерянно. Не ожидала, что она так быстро признает свою неправоту. Тогда в чём дело? - спрашиваю я. - Почему ты злишься?

Мама тяжело вздыхает.

Я злюсь не на тебя, а на себя, - отвечает она с сожалением. - До сих пор я воспринимала тебя, как ребёнка. Носилась с тобой и опекала. Но вчера я поняла, что ты, в общем-то, взрослая девушка. И мне стало очень стыдно, что я могла проявлять себя неуважительно по отношению к тебе. Значит, всё хорошо? - спрашиваю недоверчиво.

- Я по-прежнему о тебе волнуюсь и не хочу, чтобы ты общалась с тем парнем, отвечает мама паркуясь у универа. - Но я поняла, что не вправе решать за тебя.

Просто будь осторожна и продумывай последствия своих поступков. Мама протягивает руку и убирает чёлку с моего лица. Я сначала напрягаюсь, но после смущённо улыбаюсь. Сердце в груди бьётся взволнованно. Получается, она больше не запрещает мне видеться с Егором? Чувствуя, как меня буквально распирает от радости, я выхожу из машины. Только на полпути к корпусу понимаю, что не надела очки. Оглядываюсь на мамину машину, отъезжающую с парковки. Рядом кто-то сигналит, и я вздрагиваю. Смотрю прямо перед собой и вижу автомобиль Егора. Он взмахивает рукой и кивает. Сердце делает кульбит. Я невольно расплываюсь в улыбке.