Ну, ты совсем недавно говорила мне про «хорошего альфу». А теперь от тебя пахнет чужими феромонами. Ты ведь не встречаешься с ним тайно?

Что?! Нет, конечно! - отвечаю я возмущённо. - С чего ты вообще надумала такое? Если бы я только могла встречаться с Егором. Наверное, это было бы очень классно. Я всё больше убеждаюсь в том, что он лучший альфа из всех, что мне доводилось встречать. Я почти уверена, что это он помог мне. Ведь запах на мне - это его запах. При мысли об этом лицо обжигает. Всего на миг я представляю себе, как он обнимает меня, и низ живота начинает приятно тянуть. Лицо начинает гореть ещё сильнее. Боже, да о чём я вообще думаю!- Всё-таки, наверное, стоит сходить к врачу снова, - вздыхает мама смиренно. Кажется, эти подавители тебе не очень подходят. Я всё равно чувствую твои феромоны. Ладно, - соглашаюсь я, мысленно прося у неё прощения. Ничего не могу поделать с собой - после того, как один раз дала волю фантазии, её уже не остановить.

Кажется, у вас произошло привыкание к препарату, - говорит Олег Иванович. У меня мурашки пробегают по коже. Звучит, как-то не очень здорово.

Он тоже оборотень и врач, у которого мы с мамой наблюдаемся. У оборотней своя фарминдустрия и множество специализированных клиник. Именно поэтому нам и удаётся скрывать своё присутствие от людей. И что это значит? - робко спрашиваю я.

Ничего страшного, - тут же спешит успокоить доктор. Видимо, все мои страхи отпечатались на лице. - Мы просто подберём для вас другой.

Фух, слава богу, -

- я немного расслабляюсь. Олег Иванович бросает на меня

обеспокоенный взгляд. Раньше мама постоянно присутствовала на приёмах, и мне не было так неловко. Но теперь я совершеннолетняя, и её присутствие стало неуместным.

Юлия, вы ведь ведёте такой же образ жизни, как и Валентина Сергеевна? - спрашивает вдруг доктор. Я немного теряюсь и не сразу понимаю, что он имеет в виду.

Д-да, - отвечаю, когда до меня, наконец, доходит. - А что такое? Ничего. Просто хотел убедиться, что вас всё устраивает, - произносит доктор задумчиво Сердце начинает биться тревожно. Внезапно Олег Иванович попадает точно в центр сомнений в моей душе.- Я не берусь судить кого бы то ни было, - продолжает он. - Ваша жизнь только ваша жизнь. Лишь вам решать, как прожить её. Валентина Сергеевна когда-то сделала свой выбор, и этот выбор принёс ей определённые выгоды. Однако это не значит, что вы должны поступить так же.

Я смотрю на Олега Ивановича, широко распахнув глаза. Мне одновременно и нравится и не нравится то, что он говорит. Нравится потому, что я как будто имею право быть простой омегой, как многие другие. Глубоко в душе мне этого очень хочется - не прятаться, наряжаться, быть приветливой и милой со всеми и даже надеяться на симпатию Егора. А не нравится потому, что всё это противоречит словам мамы. Мне страшно, что я могу закончить, как многие омеги - в зависимом и бесправном положении. Для меня это будет особенно тяжело, ведь несмотря на буллинг со стороны одногруппников, я знаю, чего стою, понимаю, что могу многого добиться. Спасибо, что беспокоитесь обо мне, - отвечаю я, тяжело вздохнув. - Вы хороший оборотень и отличный доктор. Я бы соврала, если бы сказала, что меня в моей жизни всё устраивает на сто процентов. И я порой думаю о том, что бы было, живи я, как все омеги. Но раз за разом, я прихожу к выводу, что в моём образе жизни сейчас больше плюсов, чем минусов.