Вечером, когда ужин был закончен и посуда убрана, я попросила у них разговора. Это было нарушением протокола. Я не имела права обращаться к ним первой с такой просьбой. Но мне было уже всё равно. Я стояла в дверях гостиной, обнаженная, как того требовали правила вечернего времени, и ждала, пока они обратят на меня внимание.

Первым меня заметил Денис. Он сидел на диване с бокалом виски и лениво листал что-то в планшете. Поднял глаза, скользнул по моей фигуре и усмехнулся:

— Что, куколка, соскучилась по вниманию? Подойди, я как раз думал, чем бы развлечься.

— Я хочу поговорить, — твердо проговорила я. Голос мой прозвучал тихо, но уверенно.

Денис приподнял бровь, не ожидая от меня подобной дерзости. Олег, сидевший в кресле у камина, медленно повернул голову и посмотрел на меня. Роман стоял у окна, как всегда после ужина, и теперь тоже обернулся.

— Поговорить? — переспросил Денис с нарочитым удивлением. — Вещи не разговаривают. Ты забыла?

— Я не вещь, — произнесла я. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Но отступать было поздно.

В гостиной повисла тишина: тяжелая, давящая. Денис отложил планшет и медленно поднялся с дивана. Его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными.

— Вот как? — протянул он. — И кто же ты, если не вещь?

Я не ответила. Я смотрела на Романа. На его непроницаемое лицо, на седые виски, на пальцы, сжимающие чашку кофе. Он молчал.

— Я хочу расторгнуть контракт, — сказала я, и слова упали в тишину, как камни в тёмную воду. — Я больше не могу. Я не чувствую ничего. Я не хочу больше быть здесь.

Денис рассмеялся. Смех был коротким, резким, как лай. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно напряглась, но не отступила.

— Расторгнуть контракт? — переспросил он. — Ты, видимо, перегрелась на последней вечеринке, девочка. Контракт не предусматривает одностороннего расторжения по причине «я больше не чувствую». Ты подписала его добровольно. Ты просила об этом. Помнишь? Ты стояла на коленях и умоляла сделать тебя нашей вещью навсегда. А теперь что мы слышим? «Я больше не могу»?

— Денис, — одернул его Роман. Его голос прозвучал спокойно, но в нём слышался лязг стали. Денис замолчал, хотя желваки на его скулах продолжали играть.

Роман поставил чашку на стол и подошёл ко мне. Остановился в шаге. Достаточно близко, чтобы я чувствовала запах его одеколона, но достаточно далеко, чтобы между нами оставалось пространство, которое он никогда не пересекал без необходимости.

— Ты хочешь расторгнуть контракт, — повторил он, глядя мне в глаза.

— Да, Господин, — ответила я.