Следующий день я решил заняться более масштабными работами. Отодвинувшись тройным зрением от оазиса километров на десять, стал развлекаться. Сначала просто двигал песок, то собирая его в горки метров сто высотой, то разравнивая в идеально ровную площадку. Потом поэкспериментировал с созданием ветра, дождя. Получалось как при работе с тройным зрением, только теперь мне даже не нужно было видеть структуру. И не надо никуда направлять силу, достаточно наполнить ею себя.

День прошёл очень результативно, осталось разобраться с собственной защитой. Что-то мне получать новые стрелы в себя не очень хотелось. Только как мне её делать? Сказать, что стрелы не должны меня протыкать? А потом обматерил себя — я ведь делал раньше защиту с помощью заклинаний, и прекрасно помню ощущение этой защиты. Кто мешает сделать такую же, просто пожелав? Я так и сделал, и защита послушно появилась. Я её ещё немного улучшил, полюбовался, и со спокойной совестью улёгся спать. Теперь я готов!

.

Приготовился я очень вовремя. На следующий день меня посетил и сам Амунгул. Усевшись невдалеке, долго меня рассматривал. Я прекрасно выспался, был полностью уверен в себе, поэтому тоже рассматривал его с интересом. Какие новости он сообщит мне сегодня? Мой вид и спокойствие очень не понравилось Амунгулу.

— «Младший», ты слишком спокоен для приговорённого к смерти.

— Амунгул, я уже говорил, что меня зовут Мастдай, и пытки меня не интересуют. Сегодня я хочу отправиться дальше. Ты бы распорядился, чтобы мне приготовили хорошую лошадь, а то не люблю я воровать.

Амунгул был так взбешён моей наглостью, что я даже улыбнулся. Поставив защиту, стряхнул с себя цепи. Встав, с удовольствием потянулся.

— Ты меня проводишь? — съехидничал я.

Надо отдать должное Амунгулу. Даже в шоке от происходящего, он выхватил нож и кинулся на меня, но только бессильно уткнулся в мою защиту. Защита ему ничего не делала, просто не подпускала ко мне. Убедившись, что все работает как я и задумывал, спокойно отправился на выход. Шуму, конечно, было много. Амунгул поднял тревогу, и со всех сторон бежали воины и шаманы. На меня кидались со всевозможными мечами и ножами, летели копья и стрелы, но всё это опадало в метре от меня. Ближе никого и ничего моя защита не подпускала. Да и остановить меня сомкнутым строем не получилось. Примерно как деревянному забору остановить бульдозер. Я просто шёл, а строй кочевников мягко раздвигался. Потом начали работать шаманы, но защита просто поглощала их заклинания. Минут через пятнадцать до всех, наконец, дошло, что задержать меня у них не получится. Теперь я шёл гуляющим шагом, а меня сопровождала толпа воинов с ошарашено-ненавидящими взглядами. Я дошёл до палатки вождя, по-хозяйски открыл сундук с моими вещами, и никого не стесняясь, стал переодеваться. В палатку набились шаманы и ненавидяще следили за моими действиями. Одевшись, стал навешивать на себя оружие. Затем стал надевать амулеты. Когда мои руки коснулись артефакта младшего, в палатке ощутимо повисло напряжение. Решив не усугублять, я с артефактом в руке повернулся к шаманам. Все замерли. Я приподнял его на ладонях, затем сложил их, и сквозь пальцы посыпался песок. Демонстративно отряхнув руки, не спеша направился на поиски подходящей лошади. Идти далеко не пришлось — у соседней палатки стояла чья-то уже осёдланная. Усевшись, и сделав защиту и для лошади, огляделся по сторонам. Всё мужское население стояло вокруг и не отрываясь смотрело на меня. И взгляды мужчин постепенно менялись. Сначала в них была только ненависть, а теперь у многих появилась растерянность и непонимание. Вперёд снова вышел Амунгул. Не сводя с меня взгляда, спросил: