Вот только мой Обман не такой. И моя истина не в том, чтобы кричать о ней из каждого угла. Мне сейчас нужны были не слова, не глупая драка, а поступок, который закрепил бы мое место в мире. Место, которого Атон пытался меня лишить, заставляя отступать там, где я привык считать себя лучше других. Мне нужен был символ, и пока в голову приходило только одно. Вот только разве подобное могло стать частью меня?

«Ты всегда таким был, — тихо сказала Майя, которая продолжала наблюдать за мной. — Ты хотел быть сильным, ты хотел казаться хуже, чем есть, но внутри… Ты хоть раз предал кого-то, кто доверился тебе? Ты смеялся над этой идеей, но она не оставляла тебя, разве ты не видишь?»

Я понимал, о чем она говорит. Когда-то я придумал, что владею стихией Света, а потом она на самом деле стала частью меня. Я создал пародию на паладинов, смеясь над идеей тех, кем когда-то мечтал быть Петрович и по-прежнему грезят стать тысячи молодых идеалистов в моем мире до того, как реальность их ломает. И вот сейчас именно таких союзников я стараюсь держать возле себя. Моей стихией стал Обман, который никогда меня не оставлял, но в то же время я всегда стремился использовать абсолютную силу правды.

«Ты же понял, что у каждой силы есть две стороны, — шептала Майя. — Свет и Тьма, Порядок и Хаос… Это только Хашам и его последователи решили создать что-то свое, выделить третью стихию, добавить неопределенности в баланс мира. Вот только истина-то от этого никуда не делась».

Истина… Тогда… Нет, мне не нравится эта идея. Уверен, можно добиться своего и не принимая таких важных решений. Я сделал шаг вперед, готовясь встретить приближающихся ко мне рыцарей, но тут меня остановил Охотник.

— Предок… — его рука зависла в воздухе у меня прямо перед носом. — Думаю, с подобной мелочью должен сражаться кто-то попроще.

— Я согласна, — Зашам встала рядом с Крисом, и они без моей помощи выпустили сотни нитей разрушения, связывая себя с моими потомками. Я видел, что тюрьмы, в которых те были прикованы к этому миру, разрушались, и пламя Света и Тьмы с каждым мгновением сияло все ярче.

Даже ярче, чем у созданной Атоном парочки, хотя в них было вложено куда больше мощи.

«Я слишком долго был связан с твоими потомками и твоей стихией, — неожиданно заговорил подаренный мне кусочек паразита. — Это помогало мне защищаться от твоих нитей раньше, а сейчас я могу, наоборот, их усилить».

Я кивнул. Теперь понятно: это не Бо с Петровичем были так сильны, это просто мы с хозяином этого мира оказались связаны. И эта связь защищала нас друг от друга. Пока я не понимал этого, ситуация позволяла Атону использовать эту нашу силу, чтобы обмануть и заставить принять ее за слабость. Красивая и изящная ложь, которая, разрушившись, превратилась в свою противоположность. И она была еще красивее.