— Мы? Ну уж нет! На мой взгляд этот вор сел заслуженно.
— Он что, и вправду украл у вас с Хагридом разработку Мясного ананаса?
— Правда. Даже успел запатентовать. А почему ты не спросила его тогда?
— Так он в тот день не задержался у нас и ушёл минут через десять после тебя. А Джеймс сказал, что в этой истории нет ничего серьезного, и мне не надо волноваться. Ведь Гарри должен был родиться со дня на день.
— Понятно. Слушай, Лили, а ты помнишь что в день вашей смерти?
— Конечно помню. Я столько раз вспоминала тот вечер, что наверное, уже никогда не забуду.
— Расскажи, пожалуйста. Мне необходимо это знать, чтобы принять решение на счёт Гарри.
— Хм. Ну ладно, слушай. Я уложила спать Гарричку, и пошла песочить своего оленя за то, что он отдал профессору Дамблдору свою мантию невидимку. Так-то я уже пару дней как капала ему на мозг, чтобы он забрал мантию обратно. Но профессор Дамблдор ещё не закончил свои исследования. Вообще-то он ради этих исследований предложил поставить на наш дом чары доверия, и это была неплохая альтернатива, но ребята решили обойтись своими силами, даже Римуса не позвали. Мне кажется, что они поссорились.
Я вздохнул, но прерывать речь женщины не стал. Мало ли, вдруг психанёт, где потом найдёшь источник этой информации. Однако Лили верно поняла мой вздох.
— Я слишком подробно рассказываю?
— Ты говори, — махнул я рукой. — Мало ли какая деталь окажется важной.
— Тогда продолжу. За окном было темно, мы сидели в гостиной и обсуждали договор, который муж заключил с профессором Дамблдором. Это была простейшая форма обещания с условием. Суть его была в том, что Джеймс подписывает контракт с Хогвартсом на учебу Гарри и дает мантию на исследование, а в ответ профессор Дамблдор обещает вернуть артефакт не позднее Рождественских каникул. Изюминка этого договора была в том, что деньги в контракте не упоминались, и теперь профессор Дамблдор должен вернуть мантию в указанный срок, а Хогвартс обучать нашего сына семь лет бесплатно. Джеймс же, поставив одну подпись, сохранил немалую сумму, всего лишь на время лишившись родового артефакта. Я уже решила простить его, когда в дверь постучали. Джеймс взял палочку, и пошел узнать кого принесло в столь позднее время. Вот тогда все и началось. Сначала Джеймс сказал: «— Привет, Питер!», но потом был звук, как будто хлопнули дверью, и снова его крик: «— Лили, беги! Я его задержу!».
Лили вздохнула. Чуть-чуть помолчала и продолжила.
— А в ответ грохот и слова: «— Авада Кедавра!». Как добежала до комнаты Гарри я не помню. Он уже не спал, и стоял держась за бортик кровати и спокойно смотрел на дверь. Я навела палочку туда же и стала ждать. Дверь медленно открылась, и я бросила в проем «ступефай». Однако оно завязло в щите Волдеморта. Затем я бросила ещё несколько чар, но и от этого он закрылся, не атакуя меня в ответ. Поняв, что толку от моих атак нет, я замерла, и стала подбирать что-то из медицинского арсенала. «— Женщина, — были его первые слова, — мне не нужна твоя смерть. За тебя попросил мой соратник. Но ребенка я должен убить.»