— Вот-вот. И я бы хотел с вами обсудить, каким вы представляете будущее СССР?
— Если вы, Пётр Миронович, ничего не измените, то всё будет как и в известной мне истории. Скорее всего вас успешно устранят. Может быть и меня. А дальше по накатанной. Кризис, обострение национального вопроса, развал.
— Это я понимаю, и поэтому мне интересно как бы вы поступили на моём месте.
Я засмеялся.
— На вашем месте я бы сбежал из этой банки. А если серьёзно, то надо устроить чистку. Не такую как в тридцать седьмом, но явных высокопоставленных воров оставлять безнаказанными — путь к развалу. Надо урезать власть партий республик, чтобы они не могли расшатывать страну в целом.
— Как вы себе это представляете? Так или иначе руководители регионов имеют огромную власть.
— А с вами как поступили? Ведь вы набрали огромную поддержку у народа. Вот и захотелось кому-то устранить конкурента. А вообще, надо просто раздробить республики на более мелкие. Так первые секретари при всем желании не смогут иметь достаточного веса. Конечно при условии контроля с центра.
— Может быть вы и правы. Но ведь это приведёт к ослаблению партии.
— А зачем нужна такая партия, внутри которой есть много фракции декларирующих одно, но лоббирующих лишь свои интересы. По сути, если присмотреться, то СССР можно четко увидеть признаки многопартийности. Наверно только низы ещё верят, что мы идем к коммунизму. А верхи живут только в своем мирке. Для чего эти спецсанатории, спецлечебницы, спецраспределители и другие разные «спец»? Очевидно, что это отделяет партию от народа. Мол сюда можно только дворянам, пардон, членам партии.
— Наверное, вы правильно оговорились. Коммунистическая идея перестала быть ведущей. И пора её отбросить, — с грустью признал Машеров.
— Вы только при людях такое не ляпните. Иначе толпа вас просто сметет.
— Не волнуйтесь. Я уже давно при власти. Такие ляпы не допускаю.
— Знаете, Пётр Миронович, я тут подумал, что серьезной проблемой были пустые обещания. Сколько раз те же директора заводов заявляли одно, но не справлялись? И их просто прощали, и так раз за разом. Не спорю, во многих случаях причины объективные. Но в том же хлопковом деле можно было пересажать половину руководства Узбекистана. Но ничего подобного.
— Какое хлопковое дело? Я о таком не в курсе.
— Ой. Наверное оно будет позднее. Там руководство заявляло об отправке хлопка, а в реале шли пустые вагоны. А деньги перечислялись. Я подробностей, к сожалению, не помню.
В непринуждённой манере, Машеров выуживал из меня все новые и новые данные. Я вспомнил даже многие, казалось, малозначительные детали. А до этого я думал, что всё что знал — уже рассказал.