У забора три курумских бронехода. Два встали, один заскочил в «ворота». Идет ко мне. Поднимает манипулятор. Сейчас…

Рев… Бронеход-нарушитель разрывает на части. Летят в стороны корпус и оторванные опоры. Рельсотрон разгоняет снаряд до нескольких махов. Удар его страшен. А тут очередь…

Уцелевшие бронеходы бегут прочь. Хорошо рванули. Успеют добежать до канадской границы[1]. Сажусь, опираясь о землю рукой. Та дрожит. Поворачиваюсь к холму.

Ко мне бегут двое. На них военная форма и береты. Подбежали и встали напротив.

— Милашка?

С трудом стаскиваю шлем.

— Он! — восклицает одна из женщин. — Что у тебя с лицом?

— Били…

— Сучки! Ну, мы вас!… — она грозит кулаком в сторону границы. — Идти можешь?

Мотаю головой. Меня подхватывают под руки. Не ведут, а, скорее, несут. Перед глазами встает склон холма. Он крутой, покрыт серой травой. На Орхее зима. Темнота…

Автомобиль замер у казармы, Гайя выбралась наружу. От крыльца метнулась фигура в форме.

— Дому председатель! За время моего дежурства происшествий не случилось. Докладывает кап Сейя Вар.

— Где Милашка?

— Наверху.

— Чем занимается?

— Поет.

— Поет?

— Так точно, дому. После прорыва он спал. Затем встал и поел. Девочки попросили спеть.

— Веди! — приказала Гайя.

Они вошли внутрь. На второй этаж вела лестница. Подойдя к ней, Гайя услышала пение:

— Спой о том, как вдаль плывут корабли,

Не сдаваясь бурям,

Спой о том, что ради нашей любви

Весь этот мир придуман.

Спой о том, что биться не устает

Сердце с сердцем рядом,

Лишь о том, что все пройдет,

Вспоминать не надо… [2]

Голос у певца был бодрым. Гайя покачала головой и стала подниматься. На втором этаже она прошла коридором и стала в дверях. Небольшой зал был полон. Пограничницы сидели и стояли. Перед ними на стуле устроился Влад с риком. Он пел. Гайя присмотрелось. Выглядит здоровым, хотя на лице следы от побоев. Ссадина на лбу, бурые полосы на кончике носа, пожелтевший синяк под глазом. Одет в мешковатый комбинезон незнакомой расцветки. На ногах — ботинки. «Форма бронеходчиц Курума», — догадалась Гайя. Влад ударил по струнам.

— Все пройдет: и печаль и радость.

Все пройдет, так устроен свет.

Все пройдет, только верить надо,

Что любовь не проходит, нет…

Он закончил петь и улыбнулся аудитории. Пограничницы зааплодировали. Некоторые визжали от восторга. Одна из них взглянула на дверной проем и вскочила. Аплодисменты и крики стали стихать. Женщины встали.

— Дому председатель!..

— Отдыхайте! — сказала Гайя и пошла к Владу.

— Здравствуйте! — улыбнулся он. — Вы Гайя Лорн, председатель Совета безопасности?

— Да, — кивнула она. — Я за тобой.