— Расскажу, — согласилась Люда. — Начну сначала, на своём примере. В детстве тренеры не слишком заморачивались с артистизмом, считая, что он наработается как-нибудь сам. Обычно весь артистизм сводился к тому, что тренер показывал: в этом месте программы сделай рукой вот так, улыбнись вот так, показывая радость, либо, наоборот, сделай бровки домиком и печальное лицо при этом, показывая грусть. Мы следовали этому. Точно знали, что, например, после прыжка будет трагический акцент и нужно показать печальное лицо. При всём при этом мы не вникали в программу, не знали, что она означает, и так же не знали, что мы катаем. Потом, когда мы стали взрослее, тренеры стали нас учить, что у каждой программы под каждую музыку есть свое либретто, то есть свой сюжет, который повествует о чём-нибудь. И при исполнении его как бы вживаешься в этот образ. А когда вживаешься, ты начинаешь показывать чувства, которые заключены в него, уже автоматически, вне зависимости от установок тренера. В таком случае, даже при исполнении сложных элементов, на которые долго настраиваешься, лицо и движения тела получаются такими, какими нужно. Саша, я думаю, покажет на примере, как нужно изображать артистическую составляющую на льду и правильно презентовать себя.

— Артистизм и презентация плотно вплетены в техническую часть, нельзя считать, что это какая-то отдельная компонента, это работает всё вместе! — заявила Сашка. — Смотрите, сейчас я прыгну двойной аксель, при этом сделаю на него сложный заход, сложный выезд, и всё время буду изображать, например, трагические эмоции. После того как я покажу, что нужно делать, вы сделаете это уже сами.

Толпа на льду расступилась, оставляя Смелой коридор. Сашка покатила к правому короткому борту, развернулась задними перебежками и покатила обратно к ожидавшим её фигуристам и тренерам. Тройкой встала на ход вперёд и покатила корабликом в положении стоя, при этом сделала печальное лицо, нахмурившись и сведя брови, правой рукой, согнутой в локте словно закрывая лицо от какой-то опасности, а левой рукой страхуя себя сбоку и снизу, потом плавно прыгнула двойной аксель.

Приземлилась на ход назад, в красивую арабеску, развела руки в стороны, проехав пару метров, остановилась, сделала циркуль, снова остановилась, скрестив ноги, и плавно протянула руки вперёд, словно прося милости у неба. Лицо её при этом было просящим и очень одухотворённым.

Связка получилась очень зрелищная, артистически очень привлекательная, даже без контекста определённой программы. Со стороны казалось, словно фигуристка грустит и охвачена какой-то неведомой печалью. Причём чувство это было настолько осязаемым, что стоявшим вокруг действительно показалось, что Сашка чем-то расстроена. Раздались громкие аплодисменты.