- Снежа, Соня приехала! – как будто это может быть интересно какой-то Снеже.
- Здрасьте, - высовывается молодая ведьма в полупрозрачном пеньюаре. Высокая, стройная до отвращения. Длинные волосы цвета крыла вороны, нарочито выпрямлены, как палки. Ухоженные брови сведены в суровую линию, в глазах ненависть авансом.
- Снежа, это Соня – наша соседка, - знакомит Денис, - Соня, это Снежана – моя…
- Жена… - вставляет ведьма.
- Почти, - поправляет почти счастливец.
- Добрый вечер… - стараюсь быть вежливой.
- Я бы сказала, ночь, - намекает жена, что я не ко времени.
- О да! Это вы точно подметили, - подхватываю со всем присущим оптимизмом. Особенно, когда визави отталкивает с первого взгляда.
- Надеюсь, повод веский? – не унимается та.
- Да что вы, Снежаночка! – всплёскиваю руками. – Сущие пустяки! Опасаюсь, как бы добрые соседи не проломили стену ко мне в квартиру. У вас дятлова ферма? Про закон о тишине что-нибудь слышали?
- Ой, Сонь, прости! Это я… - опускает глазки Дениска, невинно хлопая своими опахалами. – Не знал, что ты приехала. Думал, никого нет.
- А я есть… Уже неделю наслаждаюсь.
- Больше не буду. – вскидывается. - Чесслово!
И обнимает горячим взглядом, оставляя незримые отпечатки на губах, груди, животе. Отчего во всех этих точках начинает нарастать безотчётное беспокойство.
Плотнее запахиваю шёлковый халат, наброшенный поверх пижамы, и поспешно сбегаю к себе.
- Спокойной ночи, - бросаю напоследок.
- Спокойной ночи, Соня! – Денис. От Снежаны ни звука.
Надо же, какая противная девка, - размышляю, забираясь под одеяло, - такая молодая, а уже сварливая старуха. А Деня возмужал. Из цыплёнка в орла.
Помню его карапузом в коляске с пустышкой в зубах. Бабе Капе привозили нянчится. Они с моей любили днём бразильские сериалы смотреть, и чтобы мелкий не отвлекал, выталкивали меня с коляской во двор. Так и говорили: - у нас свидание с доном Педро. Детям до шестнадцати запрещается.
Мне тогда десять уже точно было. Или одиннадцать.
Впрочем, в накладе я не оставалась, получая за работу на мороженое и чипсы. А в это время коляску с мелким тягал весь двор. Как-то мальчишки привязали её за ручку к велику и гоняли такими виражами, что я чуть не поседела! Но ничего, Денька выжил. И даже не обоссался. А теперь вон в какого мужика вымахал.
Э-эх! Где мои хотя бы тридцать…
Я в старую бабушкину квартиру приехала любовные раны зализывать.
Вот и зализывай, а не облизывайся на мальчиков, - ворчу на себя. - Даже, если они могут легко кружить тебя на руках, как пушинку.
За стеной тихо, тут одиноко.
Как-то вышло, что жизнь выплюнула меня за ненадобностью из любимой профессии и из несостоявшейся семьи. Причём, одним плевком.