— С чего такая щедрость? — прищурился тот.

— Я хочу просто узнать правду. Если я узнаю, что убийцей был кто-то ещё, это запишут на ваш счёт, а обо мне даже не упомянут. А если облажаюсь, то вы просто разведёте руками, сказав, что не знали, что кто-то лезет помимо вас. Вы ничего не теряете кроме того, что, если после казни выяснится, что это была не Шайна Эбигейл, полетят именно ваши головы.

— Ты что-то задумал… — шикнул Ульф.

— Да? Можешь пойти к Урдену и спросить, кто ведёт дело. Мне плевать на награду, однако, если выяснится, что вы ошиблись, то тогда вы припомните мои слова.

Кондрат уже начал разворачиваться, понимая, что сказал достаточно, и не прогадал. Пайк его окликнул.

— С чего ты взял, что мы ошиблись? — прищурился он.

— Потому что это было очевидно, сбросить вину на девушку, которая спала с графом, — ответил Кондрат через плечо. — Маленькая девушка, и забила ножом мужчину, габаритами с меня, а после, вместо того, чтобы убежать, осталась рядом с трупом. Нет, не кажется странным?

И сделал пару шагов прочь, когда услышал хлопок по столу. Пайк положил на края стола папку.

— Если ты попытаешься что-нибудь потом провернуть…

— Для чего? — недовольно осведомился Кондрат, вернулся и взял папку в руки.

— Всё, что ты узнаешь…

— Мне нет резона скрывать это, — ответил он. — Моё дело горит, а до вашего мне вообще до балды было бы, если б не обстоятельства.

И он получил что хотел. Даже с врагами можно договориться. Откровенно, ему было уже давно плевать на всякие почести. Нет, он не будет юлить, что признание ему было приятно, однако это не было целью.

Вернувшись на своё место, он положил папку на стол, привлекая внимание Дайлин.

— Это то, о чём я думаю?

— Нет, это не по нашим, — покачал он головой, открывая её.

— По делу Хартергер что ли?

— Да.

— Нам надо своим заниматься, а ты в чужое лезешь, — недовольно заметила она.

— Я отправил запрос, и теперь жду ответа. Пока всё равно делать ничего.

— Мы могли бы вновь прогуляться по тем местам.

— Это ничего не даст, — ответил он, не отрываясь от дел. ­— Убийца не оставляет следов, потому что он просто приходит, ждёт час, может два и стреляет, после чего сразу уходит. Даже попробуй мы там всё обыскать, всё равно ничего не найдём.

— Можно хотя бы попытаться.

— И мы попытаемся, когда получим досье на всех, — пообещал он.

Кондрат просто знал, что это бесполезно. Если бы они могли что-нибудь найти, то давно бы сделали это. А раз нет, то и тыкаться в одну и ту же стену, надеясь пробиться через неё, бессмысленно.

Здесь было досье на всю гвардию. Абсолютно на всех, кто служил семье Хартергера. И почти все были военными, что не удивительно. Других людей в гвардию не брали. Всем были нужны люди, понимающие, что такое сражаться, смыслящих в этом и умеющих убивать, не моргнув глазам. И здесь все были как на подбор. В каком-то смысле они действительно были все как на подбор — ни единой жалобы, ни единого дисциплинарного взыскания. Каждый где-то да отличился, кто-то имел медали за отвагу, кто-то за вклад в победу и так далее.