— Сначала ты ответишь на все мои вопросы, а потом я посмотрю, что можно сделать, понятно?

— Да, да, понятно… — закивала та слабо головой.

— Тебе девятнадцать лет, так?

— Д-да…

— Почему в деле написано, что восемнадцать?

— М-моя мама… сказала говорить… восемнадцать… — просипела она.

— Почему? — поинтересовался он.

— Я… я не знаю…

— Его Сиятельство Хартергер знал, сколько тебе лет? — уточнил Кондрат.

— Нет… мама… не говорила ему… — тихо произнесла Шейна.

— Хорошо… — протянул Кондрат. — У тебя была интимная связь с графом? Я знаю, что написано в протоколе, но мне нужно, чтобы ты сейчас ответила честно, была или нет. Так что?

Девушка будто слегка зависла, прежде чем ответить.

— Нет…

Кондрат внимательно посмотрел на неё, прямо в эти налитые слезами опухшие глаза.

— Ты уверена?

— Д-да… — кивнула она.

Помолчав, он кивнул, перейдя к следующим вопросам.

— Что произошло в тот вечер? Конкретно в то время, когда был убит граф?

— Я уже говорила…

— Говори теперь мне, — настойчиво произнёс Кондрат.

Девушка слегка замялась и тихо начала свой рассказ.

— В тот день я… я как обычно работала на кухне.

— Почему тебя назначили именно на кухню? — спросил Кондрат, вглядываясь в неё так, как не взглядывал рентген-аппарат в пациента.

— Я… я умею немного готовить, — призналась Шейна. — Немного, но умею. Чай заварить, похлёбку сделать. И я умею сервировать стол, как положено. Его Сиятельство часто ставил меня в прислуги у стола, чтобы я прислуживала знатным гостям.

Наверняка потому, что знатным гостям очень нравилась юная девушка, создававшая иногда на ужине подходящую атмосферу. Конкретно этот момент Кондрат решил уточнить, чтобы понять, почему её отправили именно на кухню, ведь нож, которым убили графа, был взят именно с кухни. Что же касается того вечера…

— Что произошло в тот вечер?

— Я пошла к себе спать, — хрипло произнесла Шейна.

— Во сколько?

— В десять… ну как мы ложимся. У нас в одни дни в десять вечера, в другие в одиннадцать часов ложатся…

— Не дождавшись хозяина? — уточнил Кондрат.

— Он ложится достаточно поздно в некоторые дни, и это была не моя смена прислуживать ему.

— Хорошо. А почему твоя комната находится прямо напротив него?

— Ну… насколько я знаю, из-за хорошего отношения ко мне, — тихо произнесла девушка. — Они с матерью были вместе когда-то, насколько я знаю, и он хорошо ко мне относился. Не нагружал, платил больше, чем остальным, позволял брать выходные иногда и когда я отправлялась к матери… — она всхлипнула. Слёзы вновь побежали по её щекам.

— Когда ты проснулась?

— Ну… когда… я не знаю времени… я услышала удар в стену, глухой, и проснулась… у меня сон чуткий… — пробормотала она под пристальным взглядом, пряча глаза от Кондрата. — Прислушалась и услышала шаги, будто кто-то танцевал, хрипы и как глухой…