Судя по всему, к Хоффману обращались исключительно высокоуровневые мехи и с “Восставшими” дел он не вел. Логично: у них просто бы не нашлось таких сумм.

— Его нужно починить. За мой счет, — натужно проговорил Фредерик.

— И материал заменить на синий карбион, — добавила Нола.

— Хор-р-рошо, на синий карбион, — едва ли не плюясь ядом, подтвердил фаворит.

Голова керра Хоффмана змейкой отползла в сторону Фредерика.

— Досталось же тебе, мальчик. Конкретно тебя так Эхерион подплавил. Печать — в плавильню. За новой придешь через полгода.

— Полгода?! У меня нет столько времени. Королевская охота через четыре месяца!

— Тогда добудь мне все компоненты за неделю, чтобы я нашел тебе окно в производстве. Твой матсборщик, не сомневаюсь, справится. Всё, за работу! Счет я тебе выставлю, — резкий тон внезапно поменялся на мягкий и дружелюбный: — Идем, дорогая! Мы так давно не общались!

Фредерик злобно топнул ногой, развернулся и направила к аэрокару.

Я же последовал за Нолой.

Вскоре я уже лежал в ремонтном кресле, надо мной кружил керр Хоффман. Он мастерски умудрялся совмещать работу своих конечностей и манипуляторов робота-щупа, коих было… не меньше двадцати.

Параллельно работе Хоффман успевал общаться с Нолой. Поначалу темы их разговора я не понимал, потом стал слушать внимательнее.

— Так, значит, ты решила вернуться, потому что где-то здесь в теле старого типа бегает твоя внучка, сбежавшая из дома? Интересное решение. Почему бы просто не бросить всё на самотек? Она ж не маленькая, за двадцать поди уже.

— Её родители такого же мнения. Это хорошо, что мой про нее не знает, он бы сразу дал жару и всех по струнке выстроил. Я же считаю, что тратить её потенциал на… такое — мягко говоря, не очень. В конце концов, моя единственная внучка достойна большего.

— Это ты так считаешь. А у неё свои мысли, мечты и желания. Оставь её в покое, пусть живет себе. Себя вспомни, а?! Молодая по Аргуссе прыгала как горнокозы в Горах Четырех Вершин.

— Ох, если бы всё было так просто. Ты не знаешь ее характера, старик. Боюсь, когда её отвергнут, бедная девочка может на себя и руки наложить. Ты же знаешь нашу породу. Мы любим до безумия и так же сильно ненавидим, — тяжело вздохнула Нола.

Вот это я слышал впервые. Нола редко рассказывала о семье и уж тем более о внучке. Если это не история, зачем-то придуманная для Хоффмана, то надо будет узнать подробности. Хотя теперь это объясняет, почему столь сильный механоид решил примкнуть к нам, а не двинуть дальше с имперским корпусом.

— Понимаю, — сказал после паузы механик. — Ну, рад, что ты вернулась.