Подойдя к окну, я взглянул на валяемую по земле тушку — и останавливать своего поганца не стал. Этот гость заслужил именно такой прием.

— Павловский, какого хрена! — визжал знакомый голос, который недавно говорил со мной по телефону. — Выпусти!..

Харон, вдохновленный такими воплями, стал катать его еще усерднее, словно намереваясь удобрить этой тушкой наш газон. Достойный представитель шпаны дергался как ошпаренный под костлявыми пальцами, однако освободиться не мог. Как я и думал, гонора больше, чем сил — а туда же, кошмарить других. Моих лет, несколько массивных золотых колец на пальцах явно для солидности, один брендовый кроссовок на нем, другой уже под деревом, модная причесочка аж дыбом, ворот футболки в клочья, джинсы в земле — и все равно, несмотря на живописный вид, оставался массовкой, только теперь в сюжетах про бродяг.

— На стрелку приехал? — уточнил я, подходя.

— Выпусти! — заверещала тушка под загребущими темными костяшками, силясь выбраться сама и не в состоянии этого сделать. — Живо выпусти!..

Если ты слабак, сопротивляться моему поганцу бессмысленно — так же бессмысленно, как кубики пресса у дрища. Не удивлюсь, если у этого они есть — вон как помогают на земле ровно лежать.

— Дуэль! — выкрикнул он. — По-честному!

— Что, хочешь вообще сдохнуть?

Украшенные кольцами пальцы, таки умудрившиеся высунуться из хватки грабли, заволоклись жиденькой чернотой и нацелились в мою сторону. Я наступил на его руку, и из-под моей подошвы пошел тоненький дымок, как от затушенной сигареты. С чего ты вообще решил, что в моем дворе можно устраивать разборки хоть кому-то, кроме меня?

— Тупее, чем кажешься, — заметил я. — Ладно, слушай, если не понял. Тебя сейчас катает моя аномалия. Познакомился? Сильный колдун может с ней потягаться, слабый не справится. Слабому здесь нечего делать. И уж тем более слабому нечего связываться со мной. Хозяин сильнее своей аномалии.

— Убери ногу! — взвизгнуло тело на земле. — Мне больно!

Ой, бедняжка, да ты, видимо, даже еще не знаешь, что такое боль.

— Я тебя буквально могу в порошок растереть, — пояснил я, надавливая подошвой на его ладонь чуть сильнее, — и сдохнешь прямо здесь и сейчас. Теперь понял?

— Да ты еще пожалеешь, гад! — заверещал он.

Надо же, какой непонятливый. Я кивнул, и Харон припечатал его к земле сильнее — в возможности кому-то навалять этот поганец меня слушается. У визитера аж щеки зарылись в землю.

— Вежливость, — напомнил я. — Не забывай, с кем разговариваешь.

— Отпустите! — мигом провыл тот, стараясь не жевать траву.

— Отпущу, когда увижу, что ты понял.