Я начал плавать из стороны в сторону, выражая нетерпение и волнение. Я же призрак, не могу я чесаться, даже если очень хочется.
— А подробности? Повелитель, я не могу ничего сказать, если вы не говорите, что задумали.
Орк хмыкнул:
— Хаарт, нет в его мире магии. Откуда ему понимать такие нюансы?
Понимание, что орк уже сообразил, о чём речь, а я ещё туплю, вызвало у меня обиду.
— Ты подходишь для создания Лича, — огорошил меня некромант.
Я даже замер на одном месте.
— Ему это ничего не говорит, — вставил слово Шоршаг.
— Неправда! — вновь возмутился я. — Лич, это маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти. Могущественный колдун, желающий стать Личем, проводит так называемый «ритуал вечной ночи», во время которого некромант приносит человеческую жертву, или несколько, и заключает свою душу в специальный предмет, филактерию, после чего умирает и спустя некоторое время возрождается уже полноценным Личем. Так считалось в нашем мире.
Хаарт впервые улыбнулся, но никакой радости в улыбке не было.
— На удивление близко, учитывая, что магии у вас нет. Лич — это волшебная нежить. Могуществом он всегда будет уступать живым магам, пока не обретёт высшую форму, возвращаясь истинной мёртвой жизни, это аксиома. Филактерия совсем необязательна, но её использовать вполне возможно, — объяснил он.
Но главное из его ответа я вычленил.
— Но управлять прочими мертвецами Лич может?
— И даже способен поднимать, — подтвердил орк. — Любое разумное создание будет всеми силами отпираться от участи быть превращённым в Лича.
— Но для тебя, — подхватил Хаарт, — призрака, не всё ли равно?
Я бы покивал, да нечем.
— Да, в общем-то, действительно всё равно. А Лич, он как вообще выглядит? Скелет, только магический?
— Изначально — да, — кивнул повелитель. — Обычный скелет, способный к заклинаниям, что был оставлен ему проводившим ритуал. Но с ростом могущества Лич развивается, постепенно возвращая себе подобие живого тела.
Я удивился.
— Но…
— Запомни! — оборвал меня Хаарт. — Живая плоть или её имитация необходимы для любой сколько-нибудь могущественной магии. Это законы мироздания. Лич, с наращиванием силы, возвращается себе то тело, что имел при жизни. Пусть оно и будет мёртвым.
Я поднял тени, изображая поднятые руки.
— Сдаюсь, я понял. Вы, повелитель, настоящий маг, вам лучше знать. Не смею спорить.
Шоршаг хмыкнул, но промолчал.
— Ты не потерял рассудок. Видимо, мышление вообще не пострадало. Только поэтому вообще есть шанс, что тебя можно переподнять, но нам нужно тело, — проложил размышлять Хаарт.