Не зная контекста нашего разговора, его можно было понять превратно. У Микадо-сан от удивления немного вытянулось лицо. Завершив звонок, внимательно посмотрел на актрису.

— Вы что-то хотели? — любезно поинтересовался, мысленно готовясь к неприятному разговору.

— Да я… — набрав в грудь побольше воздуха, только она приступила к уже заготовленной, разгромной речи, как мне вновь позвонили.

Посмотрев на экран, я ещё не успел убрать телефон в карман, увидел фамилию нашего секретаря Тамаки. Да что с ними такое? Эти негодяи мне весь день звонят из-за каждой мелочи, что подметила уже вся съёмочная площадка. Специально, что ли, так делают? Завидуют? Негодуют? Развлекаются? Когда я нахожусь на рабочем месте, ни от кого слова не дождёшься, не лезь, не мешай, а как только уедешь по делам, тут же о тебе вспоминают. И всем ты нужен срочно, по важному делу. Попросив прощение, приложил аппарат к уху.

— Моси-моси. Да, я. Что, дело на миллиард? Я занят. Занят! Себе возьми. Где? В коробке, на третьей полке. Нет же, левее. Дорогая, оставь мой мозг в покое. Возьми столько, сколько нужно. В сумку переложи. Я не виноват, что у тебя сумка маленькая. Хорошо. Хорошо. Скоро вернусь, — сокрушённо вздохнув, с несчастным видом посмотрел на телефон.

Как дети малые, честное слово. Как можно потерять большую коробку с документами на полке? Она всегда там стояла. Позже Тамаки рассказала, что это Рурико её взяла и положила не на своё место. Точнее, оставила как раз на своём, а не на моём.

Только сосредоточился на актрисе, как мне вновь позвонили. Жестом попросив подождать ещё минутку, остановив на полуслове, отчего у неё глаза округлились, убедил Ёсиду не выпускать со склада грузовики, принадлежащие весьма известной в деловых кругах Токио семье. Они собирались выйти с нарушением графика, а так нельзя. Документы на другое число уже согласованы и подписаны. Теперь пусть будут любезны сделать, как в них указано, а не как им удобно, даже если покажут охранную грамоту Китайского императора. Так ему и сказал.

Японского императора лучше не упоминать. Здесь такую шутку не поймут, а шутника не простят. Есть линии, которые лучше не переступать. Японцы очень трепетно относятся к вопросам, связанным с императорской семьёй. Для них это не просто красивый титул или почётная должность, а символ их единства и величия. Для некоторых, даже вопрос веры.

— Простите, ещё раз. Так что вы хотели сказать? — устало улыбнулся, мечтая послать всех на луну, а лучше самому туда улететь, недельки на две, с игровой приставкой.

Как-то странно на меня посмотрев, женщина замешкалась.