Это она мне что ли? Давненько ко мне так не обращались.

— Да, — внешне я не подал никаких лишних эмоций и ответил хриплым заторможенным голосом.

К сожалению, я не знал точно, как должна реагировать жертва, когда Смирновы применяют свой аспект, однако Лизавета даже бровью не повела. Скорее всего, всё было в порядке.

— Тогда тебе нужно будет подписать одну бумажку, — с этими словами в руках у Лизаветы появился какой-то документ, который она положила на стол перед собой.

Эмм… Неужели всё вот так просто? А ничего, если я после того, как очнусь от воздействия, предположу, что меня опоили чаем и заставили насильно подписать какой-то договор? И, скажем, пойду и нажалуюсь императору. Репутация то у меня и так ниже некуда, поэтому от меня вполне можно ожидать такого поступка. Уверен, что старая опытная интриганка не могла не предвидеть подобный вариант развития событий.

— Но перед этим ты мне ответишь на несколько вопросов, — Лизавета наклонила свое лицо ближе ко мне и подняла указательным пальцем мой подбородок.

По глазам и действиям девушки было явно видно, что ей нравится ощущение полного контроля надо мной, вот только… Мокрый и слюнявый подбородок внес свои коррективы в планы Лизаветы. Коснувшись моей влажной кожи, девушка тут же одернулась и брезгливо оттряхнула руку, больше не спеша ко мне притрагиваться.

— Вот же шавка, — выругалась девушка. Казалось бы, случилось такая мелочь, однако настроение Лизаветы значительно испортилось. — Ты действительно Арсений Медорфенов?

— Да, — односложно ответил я.

— Каким образом у тебя получается создавать уникальный парфюм? — задала Лизавета какой-то детский вопрос. Эх, а я почему-то был уверен, что речь пойдет про что-то более глубокое. Но всё-таки обычный бизнес.

— Всё дело в материалах, — что-то отвечать надо было, так что я начал выдумывать историю на ходу. — У Ники есть голубь — магический зверь седьмого ранга. Его поймали в пробое, после чего птица привязалась к девушке и начала слушаться её во всем. Из помета этого голубя получаются удобрения, изменяющие цветы до неузнаваемости. Как раз такие я вам сегодня и дарил, и как раз из них и делаются все эфирные масла.

— Голубь? — после непродолжительного молчания недоуменно переспросила Аэлита. — Мам, тебе не кажется, что это какой-то бред?

— Всякое может быть, — неуверенно ответила дочери Лизавета, словно сама не веря в мои слова. — Но как к простолюдинке мог попасть магический зверь?

— Подарок, — односложно ответил я.

— От кого?

— Не знаю.

Конечно, такой ответ обрывал эту ветвь разговора, однако я хотел, чтобы Лизавета начала задавать другие вопросы, а не долбилась в дверь парфюмерных секретов.