- А вот ту, мимо которой мы только что прошли. Не заметить было трудно...
- Я что-то и внимания не обратил... И сюда пришли, никакой ямы не видел...
Летописец растерялся:
- М-м-м... Подожди. Значит, вы пришли сюда, обнаружили, что контора закрыта... И? Что вы делали дальше?
- Не закрыта. Дверь была открыта. И мы зашли. И вот там уже поняли, что коробочка пуста...
- М-да. Что-же произошло дальше?
- Я его убил.
- Вы делаете признание? Это вы должны будете уже написать сами. Чтобы потом не было претензий в давлении, предвзятости, ну, понимаете? Но что послужило причиной? Поссорились? Знаете, у выпивших часто бывает, что какое-то не осторожное слово вызывает бурю эмоций...
- Я... я не знаю. Я так думаю, что я его убил, но я... не помню.
- В состоянии аффекта такое бывает. Вы не помните ни причин, ни самого... акта?
- Это я помню. Но странно, я видел всё это со стороны. И как это было... Я никогда не подозревал, что вообще способен на такое. То-есть, обычный человек не может такое сделать, будь он даже Шварценеггером... И я... будто не совсем участвовал в этом...
- Можно подробнее? Что вы понимаете под "не совсем"? Вы не контролировали свои действия?
- Ну... не знаю. Это как в некоторых ужастиках - в тело вселяется демон, и сам человек видит и знает, что вытворяет его тело, но как-бы со стороны.
Уже некоторое время слушавший Федя хмыкнул:
- Такая самозащита обычно в суде не проходит. И никакому адвокату тут не за что зацепиться. Придумайте что-то другое. Может быть ваш друг подбивал клинья вашей жене?
- Федор, прекращай умничать. И вообще, промолчи, это создаст впечатление компетентности. Так, продолжайте. Значит, вы его убили...
- Я его повесил. Но он уже был мёртвый. И я этого не помню.
- Странно всё это. Хорошо. И потом вы позвонили в отделение. Но почему не с мобильника? Ведь ясно, что в таком здании стационарный телефон должен быть отключен...
- Я никуда не звонил...
Ошарашенный Алексашин сделал в уме заметку - "отпечатки пальцев с телефона" (рядом с заметкой "яма, проверить, когда сделана") и задумался. Картина получалась нелепая, нелогичная.
3.
Через десять минут отчаявшийся Сашка привёл подозреваемого обратно, в здание, где уже горели аварийные фонари, дававшие неприятные чёрно-красные тени в углах.
- И что? - спросил Волик, вытиравший руки носовым платком. Платок он брезгливо понюхал и отбросил в тень.
- Ерунда какая-то. Это и показаниями назвать нельзя. "Убил, но не помню!" Чушь какая-то! "Почему - не знаю!"... Но я выделил два момента, - Алексашин подошёл к старшему вплотную и заговорил в пол-голоса. - Утверждает, что не звонил. Надо-бы отпечатки с телефона снять. И ещё - ямы не видел. Чуть не грохнулся туда, еле успел его за куртку поймать! То-есть, получается, что когда он с убитым шли сюда, ямы не было?