Мы спустились по серпантину. Дорога стала шире, появились каменные столбики-ограничители вдоль края. На одном из столбиков сидела здоровенная ворона и смотрела на нас с выражением таможенного инспектора.

— Не обращай внимания, — сказал Инь Син. — Птица. Просто птица.

— А чего она так смотрит?

— А чего ты так нервничаешь? Ворона и ворона. Тут их много. Не всё, что на тебя пялится, является духом-соглядатаем, запомни это, а то ещё начнёшь кланяться каждому жуку на дороге.

Ворона каркнула. Инь Син покосился на неё и прибавил шагу.

— Ладно, — сказал он тише. — Эта конкретная ворона, может быть, не совсем ворона. Но это не точно.

К вечеру двадцать шестого дня мы добрались до того, что Инь Син назвал Яшмовыми Воротами.

Ворот как таковых не было. Была скала, рассечённая надвое, с проходом шириной в две повозки. На правой стороне прохода, в нише, выбитой в камне, стояла статуя. Человеческая фигура в доспехах, с мечом, остриём упёртым в землю. Камень был тёмный, отполированный временем. Лицо у статуи отсутствовало, гладкая поверхность, без черт.

На левой стороне, в такой же нише, стояла вторая статуя. Женщина. Руки сложены перед грудью, ладони вместе. Лицо тоже гладкое.

— Почему без лиц? — спросил я.

— Потому что лицо — это личность, — ответил Инь Син. — А стражи ворот не должны иметь личности. Они служат земле, а не себе. Так тут объясняют. Я думаю, мастер просто не умел резать лица и нашёл красивую отговорку. Но вслух этого говорить не стоит.

Между статуями, прямо на земле, лежала полоса яшмы. Зеленоватая, отшлифованная, вмурованная в каменный пол прохода. Через неё нужно было переступить. Вот почему они так назывались. Яшмовые ворота.

— Стой, — сказал Инь Син.

Он спешился. Подошёл к полосе, присел на корточки. Положил обе ладони на яшму и замер. Прошла минута. Две. Потом камень под его руками мигнул, коротко, тускло, зеленоватым светом.

— Помнят, — сказал Инь Син с непонятной интонацией. — Старые засранцы. Всё помнят.

— Нас пропустят?

— Тебя — да. Меня… — Он встал, отряхнул колени, покачал головой отрицательно. — Дальше ворот мне заходить нежелательно. За воротами начинается территория рода Горновых, а у меня с ними, скажем так, незакрытый вопрос. Не смертельный, но неловкий. Тебя встретят. Мастер Цао предупредил.

Я слез с лошади, десантировал Бабая, который спрыгнул на землю и подошёл к яшмовой полосе. Обнюхал. Фыркнул, узнал что-то знакомое. Перешагнул и побежал вперёд, даже не оглянувшись.

— Твой зверь не уважает традиции, — заметил Инь Син.

— Он байшоу. Он никого не уважает. Кроме меня. Иногда.