Большая тяжёлая машина легко преодолела полторы тысячи километров по воздушной трассе со средней скоростью в шестьсот километров в час и чуть больше чем через два часа заходила на посадку на государственной площадке в районе Таганки.

Оттуда уже муниципальным аэротакси долетел до приёмной Верховного Совета где его встретил порученец Председателя и сразу проводил в кабинет главы законодательной власти Петра Сергеевича Громова. Они обнялись, и сели возле небольшого столика, где уже стоял чайный сервиз и вазочки с угощением.

— На, держи. — Грушевский подал Громову коробку. — Здесь варенье из всего на свете, как твои девчонки любят. Света специально сделала.

— Ох, вот это спасибо. — Верховный принял подарок и тут же её отдал помощнику. — Девчонки хотя и вымахали по виду совсем взрослые, но сладкое всё так же трескают за обе щеки. — Он налил в чашку чай для гостя и кивнул. — Пей давай да рассказывай. А то у меня на столе уже места не будет от папок на этого пацана.

— Ну, так. — Грушевский усмехнулся. — Гуляет это мальчишка по набережной, а тут вываливает из переулка мертвяк в стадии трансформы. — Ну полицейские конечно молодцы. Сразу пошли на него, хотя что там их пистолетики против мертвяка-то? А тварь кстати уже почти обратилась в гуля. И в какой-то момент сбоку нарисовался этот пацан. Выходит, и так негромко говорит: Поиграем?

Тварь понятно на него среагировала. Молодой же, жизнью пахнет, не то что два полиса пропахшие пылью и алкашами. Ну и прыгнула. А тот чуть сдвинулся и крепко так врезал твари в бок, так что она просто рухнула на асфальт, а когда прыгнула во второй раз, он ей просто сломал позвоночник. Ну вот вбил руку в брюхо, и выломал кусок хребта. Но ты же знаешь, что морф не прекращается после смерти твари, вот и наши эксперты не могут понять, то ли она до конца не обратилась, то ли парень пробил шкуру, которую и пулей не взять — рукой.

Ну, ладно. На следующий день я специально к нему подошёл, и спрашиваю. Мол нужно чего? Квартиру или ещё что… А парень так спокойно. Да всё есть, говорит. И того, что дали много. И рассказал про квартиры, что на отдел выдали, и про путёвки, и про телек наградной. Ну и так далее. И говорит, мол, не нужна ему слава и вообще хочет жить тихо. Ну так-то понятно. Малец же совсем, а помотало его у этих тварей магов, от души. Я прям физически чувствовал, что у него там внутри всё сжато словно стальной шар. Сам-то спокойный такой. Вроде и говорит негромко… Н-да. — А представляешь если бы тварь эта до конца морфировала? Там мы жертв считали не сотнями — тысячами. Когда ещё армейцы с тяжёлой техникой подъехали бы, а вертушкам сверху ночью мертвяка не разглядеть. Он же холодный. — Грушевский поставил чашку, подхватил печеньку, макнул в варенье, закинул в рот, прожевал и запил чаем. — А этот, спокойно обогнул полицейских, вышел к этой образине, и завалил словно по десять раз на дню — это дело практикует. В общем мне его нечем наградить. Не по моему уровню подвиг.