Я мысленно застонал, поражаясь тому, как это рыжее недоразумение дожило до своих лет, если только за сегодня мне уже дважды захотелось ее прибить.

— Выпей, — тем временем сказал жрец, и моих губ коснулся край металлической чаши. — Пей, мальчик. Это поможет.

Я послушно сглотнул. А потом почувствовал, что мое сознание улетает в неведомые дали, и обессиленно закрыл глаза.

Пришел в себя уже под утро. Все еще слабый, разбитый, как после долгой болезни, но живой, хотя и на удивление туго соображающий. Пока вспоминал что да как, пока сообразил, что нахожусь в полутемной келье, рядом снова появилась тараторящая Талья. И до того заглумила болтовней мою и без того гудящую голову, что я послушно встал, отряхнул успевшую высохнуть тунику и без единого возражения поплелся вместе с ней во дворец.

Жрецов, как ни странно, встретили лишь одного. И тот больше интересовался не моим самочувствием, а тем, не видел ли я кого вчера в храме. Я посмотрел на него мутными глазами и честно сказал, ничего тогда не соображал и вообще, понятия не имею, о чем меня спрашивают. Жрец после этого явственно огорчился, но задерживать нас не стал. Поэтому я решил, что Талья наверняка ему все уже выболтала, и потащился на улицу, очень надеясь, что все-таки доползу до дворца на своих двоих.

Вчерашний стражник пропустил нас без единого вопроса. Дурная девица и ему запудрила мозги, с энтузиазмом рассказывая, как меня вчера развезло с полкружки пива, зато как я при этом по-благородному ее нашел и отвел в храм. На мой взгляд, было б лучше, если бы она вообще не упоминала, что убегала из дворца, но дело сделано: благодаря жрецам ее репутация не пострадала. А потом я все же улучил момент и, слиняв через черный ход, пробрался в свои покои. А уже там, грохнувшись на кровать, сообразил, что все это время сжимал в онемевшем, сведенном судорогой кулаке проклятый перстень, который так неудачно подобрал.

Мне понадобилось почти полчаса, чтобы по одному разогнуть непослушные пальцы и выкинуть дурацкое кольцо к черту.

Голова после этого прояснилась мгновенно. Даже дышать стало легче. Но слабость, напротив, стала еще сильнее, так что вскоре я снова вырубился и до самого вечера благополучно продрых. А когда открыл глаза и почувствовал себя в норме, то искренне порадовался своему везению… пока не вспомнил, что вчера произошло еще одно событие, о котором следовало немедленно сообщить Тизару.

За эту сумасшедшую неделю я видел «дядюшку» лишь мельком. В основном, во время завтраков, где Тизару, как придворному магу, было положено присутствовать. На трапезе приближенные императора обсуждали текущие дела, разбирались с насущными проблемами. Этакая пятиминутка для приближенных, где люди узнавали свежую информацию. Однако после этого Тизар на целый день с головой уходил в свои собственные, еще не совсем понятные мне обязанности, поэтому увидеться с ним можно было лишь поздним вечером. В соседних покоях, куда он обычно приходил ночевать.