Для получения указаний по совершению марша, офицеры и прапорщики собрались у УАЗа командира дивизиона. До них были доведены порядок движения, интервалы между машинами, позывные, основные и запасные частоты для радиосвязи. Экипаж командно-штабной машины командира дивизиона, стоящей в голове колонны, уже закончил привязку к местности. В то время спутниковой навигации не было и для определения своих координат на местности применялся простой, но достаточно надежный метод. Машина с оборудованием топопривязки устанавливалась в точке, координаты которой с достаточной точностью можно было определить по карте. Например, тригонометрический пункт, перекресток дорог или другой ориентир, имеющийся на карте и на местности. Запускались высокоскоростные маховики — гироскопы, которые за счет инерции сохраняли свое положение при изменении направления движения. На специальный планшет ложилась карта, на точку начала движения устанавливалось перо самописца, которое и отчерчивало весь маршрут движения.

В любой момент можно было снять с карты координаты своего местонахождения и не заблудиться в незнакомой местности, ночью или в тумане. Но основное назначение этого оборудования было получение точных координат огневой позиции (ОП) и наблюдательного пункта (НП), что необходимо для ведения артиллерийской стрельбы с закрытых огневых позиций. Такое оборудование, кроме КШМки командира дивизиона было установлено и на других машинах системы управления, у командиров батарей и старших офицеров батарей.

Наконец-то прозвучала ожидаемая многими команда: «По машинам!», сделаны последние затяжки, в последний раз перед маршем брошен взгляд на технику. Старшие машин внимательно наблюдают за впередистоящими, вернее за двумя флажками, в их руках — белым и красным. С их помощью советской армии не раз и не два, удавалось скрыть выдвижение целых армий от радиоразведки противника. Вот замелькали в определенной последовательности флажки и колонна тронулась.

Хорошо уплотненная, щебеночная дорога удобно пролегала через небольшие, пронизанные солнечными лучами перелески, выскакивала в поля, в которых уже желтела и склоняла к земле тяжелые колосья пшеницы или синели бескрайними просторами посевы льна. Иной раз она тянулась долгими километрами густых и сумрачных лесов, где нетронутые, высокие и могучие деревья сонно дремали на протяжении сотни лет около дороги, наблюдая неспешное движение повозок и людей. Но все равно дорога рано или поздно, но вырывалась и оттуда, ныряла в глубокие, заросшие густым кустарником овраги, перепрыгивали по небольшим, но крепким мосткам через узкие ручейки и речушки. Гораздо реже она утыкалась и в более широкие реки, где путников поджидали паромы или неглубокие брода.