Бутылки уже почти все побили. Тимофей расставил крупные шпульки с нитками. Бесхозяйственно, конечно, но что поделать.

— А что вот, допустим, Прага? Там ведь легче должно пойти? — предположил Тимофей, возвращаясь к стрелковому рубежу.

— Определенно. Не Ржев и не Сталинград, — согласился Иванов.

— Товарищ старший лейтенант, а если не секрет, вы сами-то откуда родом?

— Не секрет. Из Сталино [52] .

Прозвучало лаконично, и вполне понятно, что Иванов эту тему не особо хочет обсуждать.

Выпустили по магазину, поочередно вбивая пули в шпульку, не давая коварно затаиться в потемках под стеной. Мишень разлохматилась, и Тимофею опять стало жалко хорошую вещь. На рынке в Чемручи за такую большую катушку много бы чего отдали. Нет, нужно для стрельб что-то подходящее подобрать.

Иванов извлек пустой магазин и неожиданно вернулся к разговору:

— Почти земляки мы, Тима, а вот не совсем. В том-то и дело.

— Плохо там, значит, — пробормотал Тимофей.

— Не то слово, — однозначно подтвердил старший лейтенант.

Иванов был оттуда и теперь не особо свое происхождение скрывал. Понятно, в детали не вдавался: секретность есть секретность, в неудобное положение сослуживцев ставить незачем. Но подтверждалось то, что Тимофей и так уже знал со слов Торчка, пересказа писем угодившей в иной мир Марины Шведовой, да и разговоры с Земляковым то нехорошее косвенно подтверждали. Непросто там, в соседнем будущем. И большой войны нет, а все равно нехорошо. Да, не очень-то прямые дороги у будущего. Собственно, а могло ли быть иначе — вот вопрос.

— Эй, пистолетная батарея, чего примолкли? — В подвал спускался Земляков. — Дайте писарчуку утомленную руку размять.

— Сейчас бутылок принесу, по ним нагляднее, — двинул к двери Тимофей.

— Вот еще. Меня учили без денщиков обходиться, — заворчал штабной переводчик и вынул из кармана полдюжины гильз от ракетницы.

Без очков зоркость старшего лейтенанта окончательно возродилась: высадил магазин — только гильзы-мишени со звяканьем разлетались. Понятно, похуже, чем у Иванова получилось, но наравне с сержантами.

— Помнят еще руки, — с законной гордостью отметил Земляков. — А что, товарищи, вы тут, часом, заговор не устраиваете? Колитесь. Если без протокола и с уходом в десятиминутный отдых без чинов и званий? Полагаю, ты, Тима, товарища старшего лейтенанта уже просчитал и раскрыл?

— Чего меня раскрывать? Я не шпион, от своих не скрываюсь, — хмуро сказал Иванов.

— Мы больше о тактическом говорим. Вот стрельба опять же, — дипломатично пояснил Тимофей.

— Это понятно, первым делом бомбы-пистолеты, ну а лирика, лирика потом, — кивнул Земляков. — Но какие-то вопросы должны возникнуть. Безотложные. Так что давайте сообща обсудим, пока чего срочного не приключилось. Сегодня-завтра начнем в город перебазироваться, поближе к объектам. Там уже некогда философствовать будет. Что наболело, Тима? Есть такое?