Но все течет, все меняется.

Третьяк жестом показал на следующую тушу заматеревшего кусача, морда которого сейчас в жутком оскале смотрела в нашу сторону. Ему тоже досталось неплохо.

Последние десять-пятнадцать минут рейдеры действовали на диво споро, работали, что называлось, с огоньком. Никто не прохлаждался, не рассиживался, несмотря на пусть и скоротечный, но все же очень и очень напряженный бой с бандой зараженных. Похоже, наконец-то припекло, а то, мол, все устали, отходняк, давай пять капель, пару сигарет… Курить хочешь — на ходу, живец так же.

Гранит наконец-то перестал играть в демократа и «отца солдатов», и стал тем, кем и должен являться командир — тираном и деспотом. Поэтому часть рейдеров со свежаками при помощи лебедок сейчас перевернула БРДМ-2, поставив его на колеса, другие, как и мы с Третьяком занимались скорой чисткой зараженных. В общем, хоть и до нормальной дисциплины далеко, но уже не та махровая махновщина. Вообще, не понимал этой возни с перевертышами, тот же «Тигр» бросил бы, не задумываясь, один черт на прицепе, а «бардак» еще бы и бензином полил и поджег, — уж слишком много от него проблем.

Пока мы с Третьяком переходили от мертвяка к мертвяку, показался Дохлер, под правым глазом у него наливался бордовый синяк, лицо исцарапано в кровь, и отметки явно от когтей, точнее ногтей.

— Не до тебя! — выдохнул, увидев осклабившегося в ехидной улыбке Третьяка, и даже вскинул руку в останавливающем жесте.

Москвич и Каштан, как обычно прикрывали толстяка, тот видимо восстановил работоспособность дара Улья. И теперь вновь активно прощупывал местность на предмет опасности. Я, несмотря на веру других в магические способности толстяка, относился к подобному, как к шаманизму или прогнозу погоды от наших синоптиков. То есть, ровно как в анекдоте: «Какова вероятность найти сегодня миллион?». И тут так же: встрянем или не встрянем.

Встретились мы с этой троицей возле головного БТРа, который уже выдвинулся чуть вперед. Заместитель командира выглядел страшно. Только сейчас разглядел, что левая часть лица у него обожжена и очень сильно, глаза не видно за почти черной коркой. От рейдера ощутимо несло горелым мясом и жжеными волосами. Это где его интересно так подпалило?..

Твою мать!

Вместе с пониманием, кто и чем мог обжечь зубоскала, становился и понятен злющий взгляд единственного глаза, направленный в мою сторону. Ясно-ясно, откуда ему могло прилететь. Пауза затягивалась, наконец, тот выдохнул:

— Ну ты, Люгер, и мудак! — потом потребовал, без объяснений, — Дай закурить!