Знакомые, очень знакомые очертания, пусть и измененные!

Да это лев! Мать его так!

Это долбанный отожравшийся африканский лев!

Если ворота в древнегреческий загробный мир Аид, где протекала река Стикс, и охранял на цепи ужасный Цербер, то он мог выглядеть именно так. Убираем две ненужные головы —и вот она воплощенная в реальность совершенная машина для убийства. Грубая титаническая сила, помноженная на ярость и убийственность. Даже на таком расстоянии было видно, как ритмично сокращались в такт движениям гипертрофированные могучие мышцы под костяной броней. Когти высекали искры из асфальта, вырывали целые куски, летящие в разные стороны.

По позвоночнику шел тройной ряд лезвий. Голый мощный хвост заканчивался массивным шаром, которым тварь сминала автомобильную жесть, стоящих вдоль обочины нередких машин. Грива напоминала ощетинившегося здоровенными иглами дикобраза.

Морда льва вытянулась, заострилась, небольшие глаза прятались где-то в глубине черепной коробки. Адская трансформация не миновала и челюсти животного, они и без того были приличных размеров, теперь вытянулись, стали совсем, как у крокодила.

Остальные твари на фоне этого чуда Улья терялись, они вообще не смотрелись, от слова «никак». Не исходило от них такой зловещей, ни с чем несравнимой угрозы.

Тот же, справившись с инерцией, смешно загребая огромными передними и задними лапами, навелся на наше столпотворение и, прыгнув с места, преодолел за раз не менее семи — десяти метров. Где взял низкий старт, совсем по-бычьи нагнув массивную башку. Двигался без всяких демонстрируемых элитой изысков, прямо, будто скоростной поезд по рельсам, и также стремительно, неудержимо.

Лев не обращал внимания на других собратьев по заразе, проделал в их рядах широкую просеку. Те, которые не успевали убраться с пути, подминались, растаптывались, плющились. Тем же, кому доставалось огромными когтями, разваливались пополам, теряли конечности. Все это летело с красными брызгами в разные стороны.

Убийственная энергия железнодорожного состава, который сейчас разгонялся до бешенной скорости, была направлена на нас, и она смела бы всех в едином порыве. Мы же, как идиоты, стояли и смотрели на приближающуюся смерть, открыв рты и пуская слюни.

Дьявольская хренотень!

Завыл Хек.

Обреченно, по-волчьи.

Я перевел взгляд на собаку, шерсть вздыблена, обрубки ушей торчком. И словно именно он смог победить вселяемый тварью даже не ужас, а обезьяний ступор перед удавом.

Время вновь ускорилось. Стало обычным.

— Мать! — заорал Третьяк, бешено вращая глазами, и потянулся к тангете, успев крикнуть, — Гранит!..