— Ого! И где это вы взяли горностая? — впрочем, это был риторический вопрос, не требующий ответа, — Да, какой ты у нас больсуссий… Ох, ты моя рыбонька, моя лапочка…

Зверек без всякой опаски перебрался на руку девушки. Если бы Герда сняла трусы, здесь и сейчас, то это хоть и не вписывалось в сконструированный ее образ, но не так, как сюсюканье. Та же, не обращая внимания на мое изумление, тискала горностая, почесывала его, гладила.

— И кто тут у нас? Мальчик или девочка, — перевернула животное, я ожидал, что тот кусанет начальство, но ему, судя по довольной морде, такое внимание нравилось, — Мальчишка! Какой большой мальчик, какая лапочка… Как его зовут?

Обернулась ко мне, я лишь неопределенно пожал плечами. Не лезло ничего в голову. Хотя Хеку почти сразу кличку придумал, надо и этого окрестить. Только как? Муся? Да, за такое имя он мне ночью глотку перегрызет. Зубы хоть и небольшие, но дурное дело не хитрое.

— Вжик, — вспомнилась быстрая и опасная, но легкая и изящная муровская стелсерша, бывшая первой женщиной и человеком, которого я убил в Улье. Цемента к роду людскому не относил, мразь еще та.

— А неплохо, — одобрила Герда, — Быстрый, ловкий Вжик! Вжикуля ты моя… Лапочка…

Горностай довольно стрекотнул, а потом что-то свистнул, типа, хватит с меня ваших телячьих нежностей, и опять забрался мне на плечо. Откуда хитро поглядывал. Нарекая животину, мне еще и поговорка сразу вспомнилась: «Вжик — и ты больше не мужик», это я уже прикидывал боевое применение рыжего. С алабаем было все ясно — боец, сторож, а это недоразумение? Сплавить его командирше? Использовать как охранника? Не знал я их повадки. С собаками понятно, и как сигналы подает, и как реагирует. А этот зубастик?

— Какие мы гордые, на ладно, будь с папочкой, — поцокала языком девушка, напоследок почесала пальцем подбородок питомца, а затем вполне добрая улыбка исчезла с лица, глаза вновь стали злыми, оценивающими.

— Выдвигаемся! Люгер, пристраиваешься в хвост, дистанция от десяти до двадцати метров. Все, поехали, рванина!

Двигатель уже прогрелся, поэтому я плавно вырулил из гаража и пристроился за «Уралом». Горностай радовался, он за первую минуту оббежал весь салон, все обнюхал, а сейчас приступил к тщательным и планомерным исследованиям. По мне лучше кот. В башке того, хотя бы понятные вполне себе человеческие мысли — пожрать, потрахаться, развлечься, поспать, и как можно меньше поработать. Этот же зверюга на месте не сидел от слова «совсем». Суетился, пищал, стрекотал, посвистывал, пыхтел, шумел, гремел. Нет, надо его Герде подарить. Как вспомню, какая собака была, глотки только в путь рвала, меня слушала, а в итоге… Столько дел уже накопилось, столько всего наворотил. Еще за Хека не раздал долги. Или раздал?