— Интересно, что у свежака делает ключ от банковской ячейки в Монако? — задумчиво пробасил один из конвоиров.

— Этот «свежак», как ты говоришь, — вступил в беседу второй, — Успел угробить немало муров в рейде с Гранитом, и тот за него лично поручился, еще он крестник Третьяка. Трофей, скорее всего. Ковбой опять же на суд явился. Ты, вообще, слышал про такое хоть раз?

— Нет, но если Гранит подписался, надо ему хоть что-то оставить, — заявил третий, именно он и командовал парадом, носясь с актом приема-передачи.

— Оставь Ярыгина, — не стал я предаваться ложной скромности и ткнул пальцем в пистолет, для лучшего понимания, что имею в виду, — Память. Жизнь не раз спас. Он со мной провалился в Улей.

— Нет, огнестрел не могу, мужик, пойми правильно, проверять будут, вопросы начнут задавать. А из-за тебя мне проблемы не нужны, будь ты хоть крестником самого Ковбоя. Раз «память» и, вдруг, выживешь, маякну насчет этого ствола Третьяку или Каштану. Окей?

— Спасибо, — кивнул. Лучше так, чем никак.

— Ключ не забираем?

— А на кой он? Смысл? Да на предъявителя обычно ячейка оформляется, но черт его знает… И еще, ты готов замараться? Потом ведь в Острог не пустят… Нет. Бесполезен он.

Оставили мне только ресовский нож. Смола, так называли, заведовавшего реквизицией, научил, как ребенка: «говори зарядов мало, поэтому не забрали», а это пусть и высокотехнологичный, но «холодняк». Десять споранов, мой рюкзак, с которым я отправился в чертов поход в кафе, аптечку со спеком. Словно в насмешку, всю имеющуюся литературу, начиная от руководства к бронекостюму и заканчивая сводом законов.

— Читать будешь, просвещаться, — усмехаясь, пошутил конвоир, — Советую на Законы Острога обратить внимание, чтобы не влипнуть еще раз.

А дальше ожидание. Часа в четыре утра в камеру вошли, одели наручники и…

Нет, в таком дерьме жить нельзя. У нас еще в суворовском среди преподавательского состава ходили бессмертные слова: «Убирать грязь не стыдно, стыдно в грязи жить». Приписывали это какому-то молодому советскому лейтенанту из дворянского рода. В дальнейшем я слышал данную историю во множестве интерпретаций, впрочем, неизменными были две детали — загаженный общественный туалет и представитель древнего рода, зато часто менялась его профессия, а вместе с ней и декорации. Начиная от раскопок где-то в пустыне и заканчивая арктическими далями. Сам аристократ был и геологом, и лейтенантом, и полярником, и сварщиком. Но посыл истории, на мой взгляд, был абсолютно верным.

Чёрта и человека отличает немного. Главное, это то, что первый категорически не хочет следить за собой и за окружающим пространством, оправдывая все тяжелыми обстоятельствами. В тюрьме такие сначала перестают чистить зубы, потом умываться и в итоге превращаются в презираемую всеми касту. Поэтому, может, мне и осталось жить всего ничего. Но жить я буду так, как я захочу, не мирясь с окружающей действительностью, а меняя ее под себя даже в мелочах.